Чтение онлайн

И она вновь замолчала. Но мне молчать надоело, как и надоело смотреть на окружающий нас унылый пейзаж и я задал вопрос, который нежити задавать в принципе не следовало:

— Как ты стала баньши, Лан-го-шин?

Призрак замер, плечи его вздрогнули. Затем медленно двинулся дальше. Я хотел было повторить вопрос, но баньши меня опередила.

— Шестьсот лет назад, — было такое ощущение, что девушка сглотнула комок в горле, — в нашей деревне остановились три сотни солдат. Они везли нечто очень ценное — кольчугу Первого Мастера.

— Вот с этого момента поподробнее, — потребовал я. — Как везли, как охраняли? Почему не довезли?

Баньши запнулась и с яростью посмотрела в мою сторону.

— Ты уж определись, что хочешь услышать! Мою историю или про кольчугу?

— Совмести, — я и бровью не повел.

Призрак снова злобно зашипел, но теперь его шипение смешалось с поскуливанием и всхлипами. Баньши снова становилась собой. Я чувствовал, что по мере приближения к центру болот путы слабеют, и сил, чтобы удержать их, у меня может не хватить.

— Кольчугу они везли, запечатанную в стальном ковчеге, украшенном золотом и драгоценными камнями. Его везли в карете, которую охраняло десять паладинов в лучших доспехах. Только эта десятка стоила сотни солдат. Ими командовал молодой капитан первого ранга, Фредерик Макер. Он был очень красив, хотя на его лице отражалось сильное волнение. Он всеми силами пытался его скрыть, но от моих глаз уже тогда мало что могло укрыться. Он отказывался от предложения остановится в деревне. Для него долг был превыше всего. Пока он не увидел в толпе меня.

Его солдаты расположились в поле за деревней. В центре карета с ковчегом, далее десять паладинов и три сотни солдат в три кольца окружающие реликвию. А ночью Фредерик пришел ко мне. И взял меня силой. Не пойми меня неправильно, он мне нравился, но вот так, в первый же день, без моего согласия… Но именно тогда я и узнала главный секрет Фредерика. Ковчег был лишь приманкой. Кольчугу капитан вез на себе.

— Что? — перебил я баньши. — Он посмел надеть мою кольчугу?

— Это был приказ его короля. Кольчугу необходимо было сохранить любой ценой, а одному человеку куда проще скрыться, чем карете с десятком охраны. Утром я попросила его взять меня с собой, но Фред отказался.

Рассказ выходил несколько рваным и сумбурным, но я больше не прерывал Лан-го-шин. Что-то должно было произойти. Но пока что я не мог понять, что.

— Он обещал вернуться и вернулся. Через три часа. Совсем другим и чужим. Его армия вырезала деревню, изнасиловала всех девушек, не пощадила ни стариков, ни детей.

— Почему? — не выдержал я.

— Не знаю. В них словно вселились демоны. Словно Дети Драгора вернулись в наш мир. Я спаслась лишь потому, что с самого утра отправилась за войском, чтоб быть вместе с Фредериком. Когда солдаты повернули назад, я спряталась в зарослях орешника и видела, как толпа оголтелых мужиков смела деревню с лица земли. Это уже была не армия. Это была толпа, глупый, смрадный зверь, которого может остановить только другая толпа. Но что взять с крестьян, ни разу не державших в руках никакого оружия кроме косы? В ужасе я бежала на север и, как несложно догадаться, попала в болото. Я умерла быстро, просто наступила на окошко с водой и исчезла. А через полчаса возродилась, чтобы завести весь отряд в болото и утопить. Утопить всех до единого.

— Кроме Фредерика, — усмехнулся я.

— Откуда ты знаешь? — баньши обернулась ко мне. Губы ее слегка искривились в усмешке.

— Он здесь, — я тоже усмехнулся.

Тотчас тяжелое смрадное дыхание, которое я слышал уже около часа, стало громче. Послышался плеск воды и прямо из болота, напугав лошадей, выскочил гигантский волк грязно-серого цвета. Лошади занервничали, дергали поводья и переступали на месте, порываясь рвануть с тропы. Кира тотчас повисла на шее у своего коня, успокаивающе что-то зашептала ему на ухо. Гигантский зверь в два прыжка очутился рядом с баньши, и с той моментально слетели зеленые путы.

Лан-го-шин рассмеялась и потрепала волка по загривку. Тот довольно рыкнул и поднялся на задние лапы. Хрустнули, смещаясь тазовый кости, вытянулась морда. Передние лапы удлинились, свесившись практически до колен, подушечки пальцев превратились в ладони, с пятисантиметровыми когтями. За спиной, практически касаясь земли, висел пушистый хвост, спереди тоже висело кое-что, длиной чуть выше колен. Вурдалак выпрямился во весь свой двухметровый рост и облизнулся, демонстрируя два ряда острых зубов, с которых капала слюна и темно-зеленый длинный язык.

— Между ног болтается, на «х» начинается, — выдал Ламберт и тут же зашелся нездоровым переливчатым смехом.

— Хвост, — беспристрастно парировал Пауль и поудобнее перехватил топор.

С разных сторон заблеяли, заскулили козловолки, окружая нас плотным кольцом. Наше положение ухудшалось еще и тем, что мы совершенно не представляли, куда можно наступать, а куда нельзя. Монстров же эта небольшая мелочь ничуть не волновала. Зажатые между двух холмов, мы стояли, ощетинившись оружием, как загнанный в угол еж.

Положение, конечно, хуже некуда. Слева и справа начинались холмы, в каждом из которых, если верить баньши, мог прятаться Вирм. Сверху оборону держать легче, и до каждого из холмов было не более пятидесяти метров, но кто даст гарантию, что сделав шаг в сторону, мы по уши не уйдем в болотную жижу.

Впереди стояла Лан-го-шин, каким-то чудом освободившаяся из моих пут и волк, возможности которого мы не знали. Сзади к нам направлялось блеюще-рычащее стадо голов, этак, на семьдесят.

— Кира, Ламберт — в центр, Пауль, прикрывай тыл, — быстро отдал приказ я и развернулся лицом к своим основным врагам.

Вурдалак и баньши стояли рядом и едва что не держались за руки.

— Неужели, самозванец, ты думал, что сможешь справиться со мной? — расхохоталась девушка.

— Я и сейчас так думаю, — я пожал плечами. — Тоже мне противники нашлись.

— Шути, пока у тебя есть такая возможность, — прорычал Фредерик. — Твоя история окончится здесь, человек, называющий себя Первым Мастером.

— Минуточку. Я не называю себя Первым Мастером. Это вот они меня так стали называть.

— Юмор в безвыходной ситуации. Типичная человеческая реакция. Через несколько минут, когда ты все-таки осознаешь безвыходность своего положения, он сменится паникой, — Фредерик облизнулся. — Давно я не ел сладкого человеческого мяса.