Чтение онлайн

Женщина с поседевшими волосами вдруг закружилась по комнате, подхватив с пола пораженного подобным обращением кота. Лампочка под потолком замигала, а на столе стали поочередно появляться коробки конфет, селедочные головы и вафельные полотенца. Мой, мой, мой - упоенно стучало в висках.

– - Бум, бум, бум!
– входная дверь содрогнулась от мощных ударов.

Фея удивленно распахнула несчастную деревоплиту -- надолго ее бы точно не хватило. На пороге стояла монументальная женщина в халате, и ее искреннее негодование вполне могло погасить костер средних размеров.

– - Вы меня заливаете!

– - Что?

– - Заливаете! Меня! Воду выключать вовремя надо. Или у вас там трубу прорвало?

– - Н-не знаю, - Фея послушно последовала вслед за командиршей в ванную и уставилась на раковину, из которой весело сбегали струйки горячей воды. Раньше ничего подобного не случилось бы. Даже растаявший снег души -- субстанция гораздо более сложная и капризная, и то никогда не докучала соседям снизу. Неужели я потеряла волшебную силу? Фея пристально посмотрела на кран и вода течь перестала.

– - Вы обязаны оплатить ремонт. Я недавно новые обои поклеила. И люстра у меня новая искрить стала, а еще...

– - Бум, бум, бум!
– стук в стекло был вовсе не такой агрессивный, как недавный барабанный бой в дверь, но обе женщины подскочили и рванули на кухню.

За окном виднелась улыбающаяся физиономия Андрея, полускрытая огромным букетом разноцветных хризантем.

Соседка с размаху опустилась на табуретку, хватаясь за сердце.

– - Привет!
– Фея подошла к окну и улыбнулась.
– Ты умеешь летать?
– "Как мало, оказывается, я знаю о людях" -- пронеслось у нее в голове.

– - Увы. Это всего лишь сострадание штукатуров-маляров к моей несчастной доле. Они позволили доехать до окна в своей люльке. Теперь вот высунулись и ждут -- пустишь ты меня или нет. Наверняка уже пари заключили.

– - Но... зачем, - начала Фея и остановилась, на какой-то краткий миг поняв "зачем", и женское самолюбие -- самое типичное, человеческое!
– испустило торжествующий вопль. Раньше Фея и не подозревала, что оно -- это самое самолюбие -- у нее имеется.

– - Так ты откроешь окно, или мне воспользоваться алмазом, выкраденном из императорской сокровищницы?

– - Сейчас, - спохватилась женщина и распахнула створки.

Андрей сунул ей в руки букет и ловко перелез через подоконник.

– - Добрый день, - поздоровался он с соседкой.

– - Ы-ы-ым-м...
– сказала тетка в халате, пятясь к двери.

– - Не волнуйтесь, я все высушу!
– крикнула ей вслед Фея, опускаясь на освободившуюся табуретку.

Андрей покосился на селедочные головы вперемешку с коробками конфет:

– - Какой у тебя необычный завтрак.

– - А-а-а, ерунда, - женщина с поседевшими волосами решительно выпрямилась.
– Кажется, я должна тебе что-то объяснить. Но я не знаю как. Понимаешь, я -- Фея...

– - Разве ты тогда не должна быть размером со стрекозу? Кроме того, полагается еще качаться на колокольчиках и пить цветочный нектар, - засмеялся Андрей.

– - Зачем?
– поразилась Фея.

– - Ну-у, так по всем детским сказкам выходит...

– - Я не совсем человек. То есть, совсем не человек. Хотя теперь, может быть и человек тоже. Немножко...

– - И как же ты родилась? Появилась из бутона розы?
– начиная раздражаться, спросил Андрей.

– - Как ни странно, не помню. Раньше помнила, а сейчас -- нет. Но я не всегда была в этом теле, не была как человек, понимаешь?

– - Угу.

– - Я живу по законам волшебных существ и у меня нет души, только немного снега и магические иллюзии, - Фея неуверенно замолчала, не зная, о чем еще она должна сказать. Как объяснить цветку существование тарелки супа? Что их объединяет? Разве что оба станут чьей-то пищей... Моей!
– нагло оскалилась чернота небытия. Но Фея не дала паршивке сбить себя с толку.
– Скоро я должна буду уйти. Я уже очень старая. А ты еще так по-человечески молод...

Андрей тяжело молчал и все мышцы его тела напрягались в усилии угнаться за причудливыми завитками слов. Он любил ее, но не понимал. Не хочет же она сказать, что всякая чепуха вроде Деда мороза и волшебных палочек бывают на самом деле! Каждый человек старше пяти лет понимает, что любое чудо возможно, если его хорошо организовать. Почему она грузит его какими-то глупостями, вместо того, чтобы сказать прямо и просто. Странно, раньше все эти бабские метафоры его не напрягали. Он даже умел находить в них удовольствие и сам выплетал на диво затейливые картинки событий. Но сейчас его это бесило. Как же она его бесила! Яростная страсть обожгла тело, как будто он рухнул обнаженным в крапиву. Цветы в вазу так и не поставила, а он лез, старался не помять, дебилоид...

– - Нужен я тебе или нет?
– бухнул Андрей, прерывая журчащий монолог Феи.

Она вскинула глаза. О черт, такие прекрасные, такие нездешние... Могло даже показаться, что в них расцветает робкая нежность, но Андрей знал обманчивость этого очарования. И все же ради призрачной надежды еще раз подставить лицо под их прохладный взгляд, стоило рискнуть. Да что там рискнуть! Не жалко было всю жизнь швырнуть на кон, с деланным равнодушием ухмыльнувшись судьбе.

– - Это уже неважно -- времени почти не осталось.

Андрей встал и вышел. На лестничной клетке караулила соседка, при виде лица Андрея разом растерявшая всю свою монументальность.

– - Ты... вы... это... не расстраивайтесь, мало ли че бывает.

Фотограф молча оттеснил ее плечом и вышел на улицу.

Он не понимал. Мужчина создан не для того, чтобы заниматься рюшечками и оборочками вымысла. Мужчина создает и разрушает, приходит после работы голодным и хочет быть уверенным в том, что глаза, сияющие напротив через кухонный стол, любят его. Какого дьявола? Телефон разразился трелью, ввинчиваясь в виски головной болью. Он долго не мог понять, сквозь всхлипывания и извинения, кто же там, на другом конце провода и чего этот кто-то от него хочет. А когда понял -- с силой захлопнул дверь, заперев чувства в комнате, обитой войлоком. Надо было торопиться на вокзал. У него умер дед. Похороны деда должны состояться послезавтра.

Фея прибрала квартиру, еще раз проконтролировав исправность крана в ванной. Попыталась нарыть стол иллюзорной скатертью с кистями, но сквозь нее все равно продолжали просвечивать ножки.

Даже мои иллюзии стали... иллюзиями, - подумала Фея.
– Вся моя жизнь была понарошку. А теперь... что теперь? Я все равно исчезну, - поняла вдруг Фея с ужасающей ясностью.
– Будут жить эти стены, Ленка и даже, может быть, кот, а меня не будет. Совсем. Нигде.

Ужас парализовал ее. Она раскинулась на кровати не в силах вздохнуть или пошевелить пальцем. Где-то в районе солнечного сплетения медленно образовывалась черная дыра небытия. Это несправедливо, несправедливо! Почему раньше я могла спрятаться за миражами, утешиться ими, а сейчас, когда времени осталось так мало, нельзя и этого? Ужас втягивал ее в воронку и Фея знала - это произойдет ОБЯЗАТЕЛЬНО. Неизбежно. Как визит к зубному -- сколько не откладывай, идти все равно придется. И без толку думать "вдруг как-нибудь рассосется". Смерть не рассасывается.