Чтение онлайн

– Ярис предал своего короля, - сквозь зубы процедил Ратхар.
– Он - изменник, и заслуживает смерти. Знай, Велен, отныне я служу государю Эйтору, и, если сам повелитель не явится сюда, чтобы покарать мерзавца, я убью Яриса своими руками. Проклятое знамя, что он поднял над своим замком, вот что привлекло сюда убийц.

– Так и сражались бы с воинами, - подал плечами Велен.
– Разве мы, крестьяне, решали, кому должен служить наш господин? Он явился сюда сам по себе, обосновался в этом замке, и не мы ему указ, что делать и как жить.

Ратхар промолчал. Да, Ярис, надменно-безразличное лицо которого юноша не забыл до сих пор, заслужил смерть, несомненно. Но за его грехи расплатились собственными жизнями простые крестьяне - мужики, женщины, дети - подневольный люд, от рождения и до смерти живущий полностью во власти своего сеньора. И этому прощения быть не могло.

– Скажи, Велен, быть может, ты запомнил, какие гербы носили те всадники, что разорили Селькхир, - спросил юноша.
– Может, ты помнишь цвета их плащей и туник?

– В тот миг мне было не до гербов, признаюсь, - покачал головой мельник.
– Они промчались так быстро, что разглядеть, а тем более запомнить хоть что-то было невозможно.

Ратхар тяжело вздохнул - вся его семья была мертва, все, от мала до велика, покоились в сырой земле, под тяжелым камнем, а, может, их пепел и посейчас лежал там, в обгоревшем срубе. В этот миг Ратхар был готов идти на край света, лишь бы покарать убийц. Он не думал о том, что, скорее, и сам сложит голову в бесплодных попытках. Юноша жаждал сейчас крови, более всего он желал здесь, на этом холме, казнить выродков, способных сотворить такое с беззащитными крестьянами, окропив кровью убийц надгробия своего отца, матери, своих братье и сестер, которых тоже не пощадили чужаки.

– Прости, я едва ли смогу что-то сказать тебе, - вздохнул Велен, поняв, что может чувствовать сейчас юноша. Мельник помолчал немного, и потом, когда уже Ратхар, ничего не говоря, двинулся прочь с погоста, вымолвил в спину ему: - Правда, я слышал, что воины обращались к своему вожаку, называя его милордом Рамтусом.

Ратхар вздрогнул, а затем медленно обернулся, пронзив Велена полным гнева и ненависти взглядом.

– Что ты сказал?
– по-змеиному прошипел юноша, и Велен содрогнулся, увидев перед собой безумца, одержимого убийством, но не человека, не того паренька, которого он знал прежде.
– Повтори!

Ратхар мчался через поля, не разбирая дороги. Конь, истерзанный стременами, хрипел, но шел быстро и ровно. Наверно, со стен замка многие видели гнавшего скакуна во весь опор всадника, устремившегося на север. К демонам! До этого юноше не было дела. Он ехал через поля, взмывая на плоские вершины холмов, и камнем срываясь с них в сырые лощины, и видел перед собой не леса и равнины, а ненавистное лицо, лицо убийцы, лицо врага.

Обратный путь занял у охваченного безумием юноши совсем немного времени, и он вихрем ворвался в лагерь, переполошив часовых. Воины, расположившиеся на отдых, вскакивали, когда миом них проносился всадник на взмыленном коне, невольно хватаясь за оружие.

– Эй, парень, - Эмер, в этот час стоявший в дозоре, бросился следом за Ратхаром.
– Парень, что это с тобой? Что там случилось?

Ополченец, хотя и был ранен в плечо, утратив отчасти способность биться, нес службу наравне со всеми, ведь одна рука у него была здорова, да и глаза оставались на месте. И потому они видел побелевшее лицо юноши, искаженное гримасой ненависти, видел заплаканные, воспаленные глаза, но никак не мог понять, что все это может значить.

Ратхар спрыгнул с коня, едва не затоптав перед этим чуть замешкавшегося солдата, и в следующий миг увидел Рамтуса. Рыцарь, сопровождаемый каким-то воином, просто шагал по лагерю. Он был облачен в кольчугу, на поясе нобиля, как и полагалось, висел клинок. А большего Ратхару было не нужно. Сам юноша оставался, как был, в полотняной рубахе и кафтане, но мысль о том, что противник его был вооружен и защищен крепкими доспехами, стала бы последней, заставившей оруженосца Дер Винклена остановиться хоть на миг, осознав, что он задумал совершить.

– Ублюдок, - истошно закричал юноша, на бегу выхватывая меч.
– Убийца, защищайся!

Бранк Дер Винклен на славу обучил своего оруженосца. Ратхар ударил резко, обрушив клинок, серебристым росчерком сверкнувший в скупых лучах тусклого осеннего солнца, на голову рыцарю. Но и Рамтус был воином, не единожды получившим прежде возможность в смертельной схватке оточить свое мастерство. Он не ожидал атаки, но тело помнило каждое движение, и все проделало без вмешательства пребывавшего в изумлении сознания. Меч альфионца словно сам собой выпорхнул из ножен, молнией метнувшись навстречу клинку Ратхара, остановив его буквально в нескольких дюймах от лица Рамтуса.

– Безумец!
– ошеломлено помолвил рыцарь, невольно отступив на шаг назад.
– Да что на тебя напало? Как ты посмел поднять на меня руку, ничтожный?

Ратхар не ответил. Сейчас было не время и не место для слов. На глазах десятков изумленных, выпучивших от удивления глаза и разинувших рты воинов юноша ударил вновь. Выпад следовал за выпадом, Ратхар в эти мгновения показывал все, что умел, чему успел обучить его Дер Винклен. И Рамтус, не выдержав града ударов, в каждый из которых его противник вкладывал всю свою силу, помноженную на ненависть, а потому возросшую десятикратно, пятился назад, едва успевая парировать атаки юноши.

К месту поединка сбегались люди, и одним из первых явился сам Бранк Дер Винклен. С первого взгляда дьорвикский рыцарь понял - творится что-то неправильное, страшное, свара между своими, которая может обернуться немалой кровью. Это должно было немедленно остановить, но Бранк не двинулся с места - право поединка не дано было презреть никому. И рыцарь, оставаясь отнюдь не безучастным зрителем, лишь следил за ходом схватки, и на скулах его вздулись желваки, а костяшки сжатых в кулаки пальцев побелели.

– О, Боги, - воскликнул кто-то за спиной Дер Винклена.
– Что они творят? Воистину, они, верно, оба лишились рассудка! Да остановите же их!

Никто не двинулся с места, не из уважения к каким-то правилам и обычаям даже, а просто понимая, что нет ничего опаснее, нежели соваться под клинки жаждущих крови друг друга бойцов.

– Какие же вести привез Ратхар, если так он вернулся в лагерь?
– усмехнулся Эвиар, оказавшийся рядом с дьорвикским рыцарем. Эльф, как всегда, выглядел совершенно бесстрастным, и лишь по прищуру глаз и плотно сжатым губам можно было понять - происходящее отнюдь не безразлично Перворожденному. Но и Эвиар не посмел встрять между бойцами.