Чтение онлайн

– Где мы, - едва открыв глаза, слабым голосом безнадежно больного человека, спросил маг.
– Мы вырвались? Скажите, мы покинули замок, или вновь в плену?

Рупрехт в эти мгновения не различал лица склонившихся над ним людей. Все было затянуто туманом, мутной пеленой, сквозь которую только и можно было видеть свет и тьму. И еще он слышал голоса, конское ржанье, стоны боли, и чувствовал запах свежей крови и оружейной смазки.

– Еще лучше. Мы победили, друг, - произнес кто-то голосом Бранка Дер Винклена.
– Принц Эрвин пал в бою, его соратники сдались королю Эйтору, без боя сложив оружие. Все кончилось, пока ты пребывал в беспамятстве. Это победа, чародей!

В тот же день, несмотря на возражения отыскавшегося среди воинов короля лекаря, маг поднялся на ноги. Самозваный целитель просто не мог знать, что такое - истощение, могущее наступить у любого чародея, когда тот не рассчитывает своих сил. Магия в Рупрехте вовсе не умерла, но тот короткий бой отнял все накопленный силы, и странник понимал, что еще много дней вовсе е сможет творить волшбу. В прочем, это не огорчало его, ведь прежние усилия, хоть и грозили большим, нежели утомление тела и духа, были не напрасны, и вклад Рупрехта в долгожданную победу был, если подумать, не менее значим, нежели старания всех остальных. Правда, сам чародей, не страдая особым тщеславием, об этом предпочитал не напоминать.

– Ратхар, наш юный друг, одолел Эрвина в честном бою, - рассказал тогда Дер Винклен. Рупрехту оставалось удивляться, сколь многое произошло за те часы, что он провел в беспамятстве.
– Но Ратхар не нашел в себе сил добить противника, хотя прежде так страстно желал отомстить ему. И принц, не в силах вынести позора, сам бросился на кинжал. А после этого Его величество, собрав всех оставшихся воинов, двинулся к замку Яриса, и мятежники вышли к Эйтору, сложив оружие. Говорят, их едва не скрутили их же слуги, узнав о гибели Эрвина. Наемники же, как и обещал король, были отпущены с миром, и уже убрались отсюда, двинувшись на закат, к рубежам Келота. Так что мы победили, окончательно и безоговорочно, друг мой. И твои заслуги в этом велики, так что государь, полагаю, не забудет о тебе, чародей.

– Но, будь я проклят, как Эрвин мог проиграть, если на его стороне - Кратус, сила которого попросту неисчерпаема сейчас?
– воскликнул Рупрехт. Маг как раз подкреплялся в тот миг, увлеченно жуя вяленое мясо и при этом слушая во все уши.
– Никого из нас уже не должно было остаться в живых!

– Да, так и случилось бы, - кивнул рыцарь.
– Если бы Кратус был еще жив. Но я сам видел его остывшее тело в замковом дворе.

– Кратус мертв?
– от волнения маг поперхнулся вином, и Бранку пришлось пару раз от души хлопнуть товарища по спине. Прокашлявшись, Рупрехт сиплым голосом вымолвил: - Как он позволил убить себя? Я не могу поверить!

– Я тоже не верил до конца словам, пока не оказался рядом с покойником, - понимающе усмехнулся Дер Винклен.
– Сам я не видел того, о чем расскажу, но видел Ратхар, и он говорит, что было так - вместе с Эвиаром они убегали от преследователей, бродя по замку, и наткнулись на чародея. И тогда эльф бросился на него, и все чары Кратуса не смогли остановить Перворожденного. Эвиар убил мага, пронзив его клинком.

– Вот как?
– удивленно воскликнул Рупрехт.
– Но да, все верно. Потомок самого Улиара, наследник создателя Линзы. Он единственный, против кого бессильна вся мощь этого артефакта, единственный, кто может без опаски приблизиться к владельцу Линзы. Там, где магия бессильна, память крови и честная сталь способны творить чудеса!

– Да, Эвиар убил колдуна, но и сам погиб в бою, - вздохнул рыцарь.
– Пораженный болтом почти в самое сердце, он продержался ровно столько, чтобы нам удалось соединиться с королем, и только тогда испустил дух. Знаешь, - криво и совсем не весело усмехнулся Дер Винклен.
– Я прежде ненавидел эльфов, да и сейчас едва ли питаю к их народу теплые чувства. Но для одного из этого племени я был готов сделать исключение. Эвиар сражался бок о бок с нами, и он заслужил доверие людей, мое доверие, пусть и чужак здесь. Мне жаль, что он мертв. Он был хорошим товарищем, тем, на кого модно положиться, хоть и был эльфом. Право, порой остается только сожалеть, что нам, людям, не дано жить в мире с Перворожденными. Но между нами слишком мало общего, слишком сильные старые обиды, так что иначе, боюсь, не выйдет.

Бранк Дер Винклен рассказал все, что видел сам, или о чем только слышал. Он поведал обо всем, случившемся той ночью и утром, когда завершилась война за трон Альфиона. и Рупрехт слушал его с неподдельным интересом, но одна мысль не давала покоя магу, и, оставшись один на один с Ратхаром, он прямо спросил юношу, чтобы развеять все сомнения.

– Скажи мне, друг, - осторожно, стараясь тщательно подбирать слова, произнес Рупрехт, убедившись, что рядом нет никого постороннего.
– Скажи, когда Эвиар расправился с Кратусом, забрал ли он себе что-нибудь, принадлежавшее прежде чародею? Вы были там только вдвоем, один из вас мертв, как мертв и колдун. И у одного из вас должна быть при себе вещь, ценность которой невозможно выразить словами.

– Я понимаю, о чем ты говоришь, - кивнул юноша.
– Не стоит ходить вокруг да около, маг. Мне ведомо о Линзе Улиара, за которой явился сюда Эвиар, да и сам, ты, наверное, пришел в наши края ради нее. Ты прав в своих догадках, именно Эвиар взял ее с тела убитого чародея, а потом, прежде, чем покинуть наш мир, он передал Линзу мне. У меня она теперь и хранится.

Ратхар вдруг почувствовал страх. Они были вдвоем в лесу, в стороне от лагеря, наспех разбитого солдатами короля, уставшими после битвы, ранеными, голодными. И юноша понимал, что маг, появись у него такое желание, сейчас легко разделается с ним, а равно и со всяким, кто попытается помешать чародею. Если уж находились люди, готовые ради проклятой безделушки отправить в небытие сотни невинных душ, то прикончить единственного юнца наверняка не составило бы особого труда для такого мага, как Рупрехт.

Невольно Ратхар схватился за рукоять меча, чуть отступив от мага, чтобы обеспечить себе свободу действий, если дело не ограничится словами. Разумеется, Рупрехт заметил это.

– Не надо бояться меня, - покачал головой странствующий чародей.
– Я тебе не враг, Ратхар. Я пришел сюда не ради Линзы, но ради того, чтобы остановить завладевшего ею безумца. Но ты и Эвиар, да улыбнется ему Эльна, сделали это за меня. Эльф имел намного больше прав на эту вещь, и раз он тебе доверил ее, то пусть так и будет. Но я предупреждаю - будь осторожен, друг мой. Призрак власти рождает безумие, и многие желают завладеть Линзой, точнее, многие захотят иметь ее, узнав, как она близко, насколько доступной стала теперь. Так что береги ее со всем тщанием, храни, как самую великую ценность на свете.

– И ты просто так отказываешься от того, ради чего иные готовы пойти на все?
– удивился Ратхар.
– Ты какой-то неправильный колдун!

Больше всего сейчас юноша хотел верить словам чародея. Но он знал, сколь безгранично людское лицемерие, сколь велика алчность и неутолима жажда власти. И потому, стараясь выглядеть спокойным, юноша напрягся, готовый в любой миг обнажить клинок. В его жилах не текла древняя кровь чародеев, и все равно Ратхар был готов биться, если не окажется иного выхода, хоть и понимал, сколь он уязвим для мага.