Чтение онлайн

Погоня действительно приближалась, все отчетливее звучали злые голоса и конское ржанье. Воины Эйтора поспешно бросились на свои позиции, укрываясь в зарослях. Стрелки вскидывали арбалеты, латники, напрягшись, сжимались защитами, готовые атаковать противника, еда только он окажется из-за деревьев. И все бросали настороженные взгляды на самого короля, ожидая только его приказа.

Всадники, выбравшись на поляну, не увидели сперва ничего, кроме свежих следов. Сгрудившись, озираясь по сторонам, они словно нарочно пытались быть как можно более удобной мишенью. Отряд воинов, возглавленный самим Эрвином, оказался как на ладони, но король медлил, и его бойцы не смели первыми начинать бой, хотя напряжение становилось уже вовсе нестерпимым. А враги, о чем-то посовещавшись, двинулись как раз на позиции стрелков, еще, кажется, не догадываясь, что идут навстречу собственной смерти.

– Пора, - прошептал Эйтор, не водя полного ненависти взгляда с принца Эрвина, и крикнул так, что многие вздрогнули: - Бей!

Арбалетчики стреляли в упор, со считанных десятков обрушив на своих противников стальной град. Болты с гулом пронзали воздух, впиваясь в плоть, пронзая кольчуги и кованые шлемы, убивая людей и их скакунов. Половина отряда Эрвина погибла в одно мгновение, кое-кто оказался придавлен к земле тушами собственных коней, тщетно пытаясь освободиться. Но сам принц казался заговоренным - болты будто избегали пролетать миом него, отталкиваемые неведомой магией. Вокруг падали убитые воины, но Эрвин, оставался стоять на ногах, и, поняв, где затаились враги, он направил своего коня в самую чащу. Боевой скакун широкой грудью проломил заросли, вынеся своего седока как аз на полдюжины стрелков, торопливо пытавшихся перезарядить арбалеты. Хватило трех взмахов клинком, чтобы три врага, обливаясь кровью, упали под копыта коня, прочие же в ужасе бежали, даже не пытаясь вступить в бой.

Эрвин, словно вырвавшийся из преисподней демон, метался по лесу, убивая всякого, до кого мог достать своим мечом, и вместе с ним, защищая своего господина, оставалось еще пять воинов. И этот ничтожный отряд почти сумел обратить королевских солдат в бегство. Ополченцы были беспомощны против искушенных в бою рыцарей и наемников, и разбегались, едва только Эрвин оказывался поблизости. Лишь немногие пытались стрелять, сразив двух спутников принца.

– Ублюдки, - рычал Эрвин, мечась то вправо, то влево, и крестя перед собой клинком.
– Паршивые псы!

Предсмертные крики ласкали слух принца, в душе которого поднималась багровой волной ярость, нарождавшееся безумие. Безумие придавало ему сил, делал принца быстрее любого человека, но оно же и притупляло чувства, заставляя видеть только одного врага, словно вокруг больше не существовало никого. Очередной арбалетчик, оказавшийся на пути разъяренного Эрвина, вместо того, чтобы бежать, остановился, подняв взведенный самострел и направив его в грудь противнику. Принц замахнулся мечом, стрелок в тот же миг нажал на спуск, но болт вонзился не в грудь всаднику, а в шею его коня, пробив ее навылет. Скакун захрипел, и Эрвин еда успел освободить ноги из стремян, прежде чем конь повалился на землю, содрогаясь в конвульсиях.

– Убить его, - Алан, оказавшийся поблизости, взмахнул кордом, призывая к себе своих товарищей.
– За мной! Прикончим мерзавца!

Несколько воинов атаковали едва успевшего подняться на ноги Эрвина, бросившись на него со всех сторон, словно стая шакалов, затравливающая раненого льва. Принц был даже без брони - некогда оказалось надевать доспехи в суете ночной схватки в замке - а его противников надежно защищали панцири настоящие кольчуги. Но этого оказалось недостаточно, чтобы сломить волю сына Хальвина, того, кто искренне считал себя, и только себя настоящим королем. А не дело королю отступать перед какой-то чернью.

– Получи!
– плечистый мужик в кольчуге замахнулся топором, подскочив к Эрвину, но принц легко ушел от удара, вонзив своему противнику клинок в бок. Солдат завертелся волчком и упал, а через него уже перепрыгивал следующий боец, тоже жаждавший стяжать лавры убийцы заклятого врага самого государя.

Воины короля атаковали Эрвина, набрасываясь на него со всех сторон, но принц уходил от ударов, отводя в стону чужие клинки, и рубил и колол в ответ, одного за другим повергая наземь своих противников. Дошла очередь и до самого Алана. Капитан королевского войска двинулся на Эрвина, прикрываясь треугольным щитом, и из-за него метя в противника кордом. Он первым сделал выпад, но принц отпрянул назад, со всей силы ударив по щиту, так что клинок его разрубил и доски, и железные полосы, которыми щит был окован по краям. А следующим ударом Эрвин раскроил противнику голову. Алан упал, но к принцу со всех сторон спешили еще воины, смыкая вокруг него стальное кольцо западни.

– Я здесь, господин, - верный Витар, остававшийся еще в седле, порвал строй врагов, зарубив двоих, и направился к принцу.
– Я с тобой, милорд!

Расшвыряв королевских солдат, старый рубака почти прорвался к Эрвину, но в живот его коня вонзился корд, а самого Витара кто-то сзади зацепил за плечо крюком на обухе глефы. Воин выпал из седла, м со всех сторон к нему бросились люди Эйтора. Взметнулись над головами топоры и мечи, и Витар вскрикнул, когда сталь впилась в его тело.

Бой в лесу отличался от того, к какому было привычно большинство воинов. В густых зарослях бойцы действовали поодиночке, атакую, отступая и вновь атакуя, лишенные поддержки своих товарищей. Но на стороне короля сражалось больше людей, и они смогли рассеять, и перебить по одному почти всех, кто пришел сюда с Эрвином. Опытные наемники, оказавшись лицом к лицу с тремя, а то и пятью противниками, пусть большей частью то и были неумелые ополченцы, погибали, успевая прихватить с собой парочку врагов, но Эйтору эти потери не казались значительными. Силы врага таяли, как туман в лучах только что взошедшего солнца, лучи которого еще не в силах были пробиться сквозь кроны деревьев.

К принцу все-таки сумели пробиться еще три воина, среди которых был и Джоберто. В правой руке кондотьер сжимал меч, в левой - булаву, и оружие его уж было обильно полито чужой кровью. Струйка крови текла и по его лицу - кто-то сумел дотянуться до кондотьера, сбив с него шлем и оставив на макушке кровоточащую отметину.

– Похоже, из этого леса нам уже не выбраться, - Счастливчик видел приближавшихся врагов, их было много, не меньше двух десятков, и впервые по-настоящему перестал верить в свою удачу.
– Из этой западни нет выхода. Они все же загнали нас в ловушку, выманили из-за стен, и теперь перережут здесь, как свиней!

Четверо, они оказались лицом к лицу с целой армией. Позади окруженных оказался огромный - и троим не обхватить - дуб, и можно было не опасаться атаки с тыла. Но кое-кто из королевских воинов уже взводил арбалеты, не собираясь зря рисковать. Эрвин, увидев направленные, казалось, на него и только на него жала бронебойных болтов, ощутил холод в груди - такой смерти он не желал. Но внешне принц не подал виду, оставаясь все таким же уверенным и беспощадным, не только к другим, но и к самому себе.

– Ты боишься?
– усмехнулся, искоса взглянув на предводителя наемников, Эрвин, как будто не замечая многочисленных врагов, которые отчего-то не решались пока атаковать, будто надеясь, что кто-то сделает это за них, кто-то первым ринется на чужие клинки.

– Я привык к этой жизни, - мрачно ответил Джоберто.
– И я никогда не спешил умирать.

– Что ж, если ты так хочешь остаться в живых, так и быть, я дарую тебе шанс, - и принц, обращаясь к своим врагам, сомкнувшимся перед ним живой стеной, крикнул: - Эйтор, где ты? Выходи. Я вызываю тебя на бой. Это только наш спор, твой и мой, так к чему гибнуть ради нас другим? Если ты считаешь себя мужчиной, иди сюда, и мы решим, кому достанется Альфион.