Чтение онлайн

— Миссис Малфой, я сделаю все возможное. Уже не в первый раз ваш сын спас мне жизнь, и я перед ним в долгу. И не называйте меня сэром, пожалуйста!

— Хорошо, мистер Уизли, — Нарцисса сглатывает комок в горле и говорит: — Поверьте, я не сомневаюсь, что вы желали и желаете моему сыну только добра. Он, по сути дела, заключенный, и я несказанно ценю то, что вы помогли ему прожить на свободе почти весь тюремный срок. Я уверена, что вы действовали из лучших побуждений и сделали для Драко много хорошего. Но – посмотрим правде в глаза! — мой сын этого не понимал. Я видела, в каком состоянии он приходит с работы, как вздрагивает, когда слышит ваше имя. Мне стыдно в этом признаться, но Драко… боится вас. Он, конечно же, неправ, но важнее то, что ваши визиты не вызовут положительных эмоций у моего сына, если он хоть что-то сейчас чувствует. А Драко и без того очень трудно приходится… Поэтому я умоляю вас, мистер Уизли, больше не навещать моего сына, — по крайней мере, до тех пор, пока он не придет в себя. Если вы выполните мою просьбу, мистер Уизли, я сделаю для вас все, что угодно…

Артуру вдруг отчаянно хочется умереть. Он открывает рот, намереваясь что-то объяснить, но понимает, что объяснить ничего не сможет, и говорит устало:

— Миссис Малфой, я выполню вашу просьбу и ничего не потребую за это. Вы мне ничего не должны, а Драко я любил… — он осекается, сообразив, ЧТО только что ляпнул, и быстро исправляется, — люблю как сына. Клянусь, я больше не буду его беспокоить…

Нарцисса отступает немного в сторону и склоняется перед Артуром в глубоком церемонном реверансе.

— Не надо, миссис Малфой! – он с трудом сдерживается, чтобы не закричать во все горло. – Вы ничего мне не должны!

— Я знаю, мистер Уизли, — она медленно распрямляется. — Единственное, что я должна была сделать, – поблагодарить вас за то, что вы оставите в покое моего сына…

Артур кивает и разгоняет свою коляску, стремясь поскорее уехать из этого коридора.

Главный целитель больницы Святого Мунго, к счастью, находится в своем кабинете.

— Дейви, — говорит Артур без обиняков, не тратя времени на всякую фигню, — ты сможешь руководить процедурой инвольтации?

— И кому же ты собираешься отдать всю свою жизненную силу, Арти? – круглолицый улыбчивый толстяк сейчас очень серьезен.

— Не задавай дурацких вопросов! Мальчик не должен остаться полностью парализованным в девятнадцать лет! Я свою жизнь прожил прекрасно: у меня жена, семеро детей, внуки… Я занимался любимой работой и вырастил много прекрасных учеников. Я пережил Волдеморта, в конце концов, хотя на это и не надеялся! Если я помогу мальчику, то умру счастливым!

— Сколько у тебя было инфарктов, Арти? – жестко спрашивает целитель. – Ты хоть понимаешь, в каком состоянии твоя жизненная сила и сколько ее осталось?

Артур на мгновение прикрывает глаза, а потом говорит с отчаянной надеждой:

— Испорченную жизненную энергию можно очистить – я знаю, такие процедуры существуют! И если есть хоть малейший шанс, что капля чужой силы поможет малышу, — я согласен. Мне незачем жить, если он…

— Ты прав: шансы есть, хоть и небольшие. И, кстати, не ты один предлагал себя для инвольтации. Об этом меня просили еще трое: Джеффри Фиск, Фиона Мерридью – Грейбек убил ее сына, невестку и троих внуков — и Лайонел Кэрриган. Но Джефф – калека, его энергия испорчена и требует серьезной очистки. Миссис Мерридью уже 72 года – в таком возрасте жизненная сила ослаблена и искажена. А Лайонел – оборотень; в данном случае очистка энергии невозможна, и, приняв силу от вервольфа, Драко вместе с ней получит и некоторые его черты. Но четыре источника – это уже неплохо. Я подумаю, что тут можно сделать…

— Скажи, в каком состоянии Драко? – резко спрашивает Артур. – Он не ум… дождется того момента, когда ты все обдумаешь?

— Да, непременно, — целитель решительно кивает. – Скажу только тебе: остальным я просто боюсь об этом рассказывать… Для человека с такими страшными травмами мистер Малфой находится в очень хорошем состоянии – тьфу–тьфу–тьфу, чтобы не сглазить. О полном выздоровлении, конечно, речи нет, но когда мы нашли мальчика, то не верили, что сможем донести его до больницы. А он жив по–прежнему, и его состояние стабилизировалось…

— А миссис Малфой ты об этом не говорил?

— Нет. Матери лучше не питать надежд, которые могут оказаться ложными.

— И когда ты все обдумаешь?

— Через неделю.

— Буду ждать с нетерпением, а сейчас поеду навестить Лайонела.

— И не забудь вовремя принимать лекарства! Тебе до выздоровления еще очень далеко! И, кстати, все Уизли ждут в приемной! Они предлагали присматривать за Драко, когда миссис Малфой отдыхает, но она им отказала…

— С семьей я поговорю после того, как вернусь от Лайонела. И если ты хоть намекнешь моим об инвольтации – я тебя убью и с чистой совестью отправлюсь в Азкабан.

— Ты думаешь, твоих родичей обрадует такая новость?

— Не обрадует, но меня это не волнует. Моя жизнь принадлежит только мне. А долгие проводы – лишние слезы… И вот еще что – пожалуйста, напиши Гиппокридесу, что хочу его видеть и в состоянии принимать гостей… Это очень важно.

— Но Лайонел уже обо всем доложил.

— Пока я руковожу Зверинцем, я буду докладывать начальству о происшествиях на целевых выездах, Дейви.

Дождавшись кивка старого друга, Арти выезжает из кабинета. До приезда Ипполита нужно многое успеть – повидать Лайонела и родных, а также постараться в подробностях вспомнить, что произошло во время схватки с Фенриром и его оборотнями.

Дальнейшие действия тоже вполне ясны. Командир отряда, отправившийся на целевой выезд в неподходящем состоянии здоровья, за свой проступок должен предстать перед Визенгамотом, и это правильно. Но необходимо убедить судей позволить преступнику искупить свою вину, подвергнув себя инвольтации ради спасения жизни своего подчиненного. Согласятся ли члены Визенгамота на такой приговор? Нужно будет обсудить с Гиппокридесом, как этого добиться…

Солнце – жаркое и теплое — било сквозь сомкнутые веки, согревая, будоража кровь… Он потянулся, чувствуя некоторое неудобство, и открыл глаза.

Увиденное удивило. Он лежал в смутно знакомой, но точно не в своей собственной комнате, а у его кровати сидела незнакомая сиделка средних лет. Он попытался встать – и понял, что ему что-то мешает шевелиться.

— Мерлин могучий, Моргана заступница! – незнакомка ахнула и поднесла ладонь к губам, глядя на него так, словно он вдруг превратился в морщерогого кизляка. – Вы меня слышите? Вы меня видите? Вы помните, как вас зовут?

Последний вопрос показался смутно знакомым. Он еще немного подумал и хмыкнул, наконец сообразив, где находится.