Чтение онлайн

– И я вас попрошу. Полезайте-ка обратно, нечего вам тут!

– Не полезу!
– отказался Индеец.

– Полезете. Как миленький полезете, - заверил его Антон.

– Нет, не полезу, - Индеец высунул малиновый язык.

– Ах вот вы как! Ружьё бы мне, пристрелить бы вас к чертям собачьим!

Крышка ящика отлетела назад.

– Кого тут пристрелить надо?
– услышали все скрипучий голос.

В дверях кухни стоял высокий мужчина в коричневом коротком пальто, белых брюках и высоких сапогах. В руках у него было охотничье ружье. У его ног, гордо выпрямившись, стоял пёс. Охотник оглядел собравшихся. Его взгляд остановился на Индейце и глаза сузились в подозрительные щелочки. Собака угрожающе тявкнула.

– А вас, голубчик, я где-то уже видел, - Охотник блеснул золотыми коронками и ринулся на Индейца.

– Без паники!
– не своим голосом крикнул профессор Зиг и все замерли. Даже собака остановилась, скаля зубы на Индейца.

Профессор выдернул из рук Антона ящик.

– Надо его закрыть, - он крутил ящик в руках.

Клавдия не торопясь поднялась с дивана, прошествовала мимо Охотника, взяла ящик из рук профессора Зига, закрыла крышку и сдвинула фигурку быка на место.

– Всё, теперь никто не вылезет, - и вручила ящик профессору.

Антон заметил, что Индеец осоловелыми от счастья глазами наблюдает, как Клавдия возвращается к дивану.

– Сейчас будем разбираться, - в предвкушении сказал Охотник, - зрелище нелицеприятное, так что дам попрошу в укрытые.

Клавдия забралась с ногами на диван, села на мягкую спинку, меланхолично закурила сигарету и стала наблюдать из "укрытия".

Охотник опять двинулся на Индейца. Профессор Зиг взвился, опять крича не своим голосом:

– Без паники, господа!

– Какая паника? Никакой паники, господин профессор. Дайте двум джентельменам разобраться друг с другом, - попросил Антон.
– А ещё лучше было бы засунуть этого Индейца туда, откуда он появился. По вам мама не скучает?

– Мама?
– вздёрнул мохнатые брови Индеец.

В эту секунду дверь в квартиру открылась и через порог переступили Мюциус и Рита. Индеец обернулся.

– Мама?!
– ещё раз, но более удивлённо, воскликнул он.

Лицо Риты поменяло три выражения: презрение, изумление и радость.

– Сынок!
– она бросилась к Индейцу, заключая его в объятия.

Видно было, как сына разрывают противоречия: с одной стороны, ему очень хотелось обнять мать, по которой он соскучился, а с другой, неудобно было устраивать вот такие сцены на глазах: а)трёх враждебно настроенных мужчин, желающих засунуть его обратно в ящик, б)прекрасной Клавдии.

Последний пункт перевесил.

– Мама!
– Индеец оторвал от себя мать на расстояние вытянутой руки.

– Как долго я молила богов - этих самовлюблённых павлинов, вечно занятых только собой. Мою твёрдолобую сестрицу! Но все они были безжалостны. Но теперь, теперь...! Сынок, - она снова хотела его обнять и Индеец не смог её удержать.

Он смотрел на окружающих смущёнными и виноватыми глазами. При этом в его взгляде проскакивали искорки негодования, что он поставлен в такое неудобное, "ранимое" положение.

Мюциус наблюдал за воссоединением матери и сына, умильно сложив перед собой ручки и улыбаясь.

– Вы кто такие?
– подал голос Артём.
– Не дом, а проходной двор какой-то!
– спохватившись, обратился к Клавдии: Я не в коем случае не хотел тебя обидеть.

Клавдия, мечтательно упёршаяся подбородком в ладонь и наблюдавшая за объятиями Риты и Индейца, отмахнулась от Антона. Антон обиженно надул щёки.

Все забыли об Охотнике. И зря.

Как только Рита с Мюциусом появились в квартире, первое, что увидел Охотник - утку, которую Рита прижимала в согнутой руке, словно дамскую сумку. Пока разыгрывалась сцена встречи сына с матерью, утка без интереса сонно оглядывала помещение, пока её взгляд не встретился со взглядом Охотника. Утка, надо отдать ей должное, сразу почуяла неладное и тихонько крякнула, но хозяйка не обратила на это внимание - она была слишком занята. Утка с трясущимся от ужаса клювом наблюдала за тем, как Охотник медленно поднимает ружьё и ставит её на прицел. Собака хитро помалкивала, понимая, что кое-кто докрякался.

Утка тряслась уже так, что щёлкал клюв. И наконец, собрав все свои утиные силы, утка крякнула. Пронзительно и отчаянно. Рита, выпустив Индейца, обернулась и увидела наставленное на неё дуло ружья.

– Да что вы себе позволяете?
– вспыхнула она.
– Что это такое? Кто этот человек? Какое право он имеет наставлять свою ржавую дудку на чужое имущество?

Брови Риты изгибались тонкими возмущёнными волнами. Мюциус отодвинул её за себя и недружелюбно уставился на Охотника.

– Пойдём отсюда! Не позволю никому портить этот замечательный день! Пойдём, - она взяла под руку упирающегося Индейца и вытащила его из квартиры. Мюциус спиной вперёд, не спуская взгляда с Охотника, последовал за ней. Дверь захлопнулась.

– Ну дела, - выпалил Антон.

– Мог бы вести себя повежливее, - укорил его профессор Зиг и обернулся к Охотнику: уважаемый, поставьте ружьё, проявите уважение к даме, в чьём доме мы имеем счастье находиться.

Охотник посмотрел на даму, на ружьё и задумался.

– А вдруг они вернутся? Я тут не для того, чтобы прохлаждаться. Я должен быть начеку!
– и он снова вскинул дуло, оглядывая через прицел присутствующих.

Профессор Зиг поднял ладони, сдаваясь.

– Тогда можно вас попросить быть начеку в коридоре? Вдруг они и правда решат вернуться.

– Вот это другое дело! Это можно, - воодушевился Охотник.
– Сверчок, за мной!

И вместе с собакой они вышли из квартиры.

Профессор Зиг устало опустился на пол.

– Ну и денёк... Точнее, ночка. Да и утро не подарок.

Клавдия соскочила с дивана, потушила сигарету и ушла на кухню.

– И как это понимать?
– Антон ходил по комнате.
– Кто эти господа? Откуда они знают этого вертихвоста, который за минуту до их появления возник в комнате? И откуда он возник? Что это за место там такое внутри? Или может там не место вовсе, а ящик переносит людей из одной точки пространства в другую? Скажите на милость!

Профессор спрятал лицо в руках и тихонько завыл.

– Это не ответ, - Антон плюхнулся на диван. У него в животе заурчало и он тоскливо вздохнул.

В коридоре послышался шум и возгласы. Клавдия с интересом сверкнула очками из кухни. Профессор и Антон уставились на входную дверь.

– Позвольте, господин, не вашего это ума дело! Надо и всё, - услышали они приглушённый голос.

– Не пущу!
– заявили в ответ.

Послышалась возня, вскрик, лай, и в квартиру ввалился профессор Майкл Дюн. Его лицо пылало, к штанине прицепился Сверчок и тихо, но ответственно рычал. Охотник пытался вытащить профессора за ремень брюк обратно в коридор.