Чтение онлайн

Немедленно выехавшие в указанное место полицейские ничего не обнаружили.

Спустя несколько часов, около 7.30 утра, раздался второй анонимный звонок. Тот же самый женский голос сообщил, что «на плавучем понтоне, недалеко от Крытого моста, лежит какой-то сверток». Полицейские из оперативного отдела, руководствуясь указаниями загадочного абонента, на сей раз действительно нашли вельветовый пояс, черную полиэтиленовую сумку и двух игрушечных Снупи из меха. Кроме того, обнаружена записка: «Лука, я люблю тебя». В сумке найдено письмо, в котором говорится о самоубийстве на почве безответной любви. Оно начинается следующими словами: «Чувства – не старые надоевшие игрушки, их не выбросить…»

Письмо не подписано.

По адресу на конверте детективы, возглавляемые одним из лучших следователей нашего города, комиссаром Густаво Майокки, смогли установить личность молодого человека, кому было адресовано трагическое письмо. Им оказался двадцатипятилетний житель Брони, который был буквально потрясен известием, что женщина, с которой он познакомился в ночном клубе «Редавалле», а затем имел небольшое приключение, могла покушаться на собственную жизнь и броситься в воды нашей реки.

События, о которых Лука рассказал представителям уголовной полиции, странным образом напоминают голливудский фильм «Роковое влечение», совсем недавно демонстрировавшийся на экранах наших кинотеатров.

«Как-то вечером в конце июля мы с приятелем познакомились с женщиной, назвавшейся Беатриче. Она сказала, что живет в Милане и ей тридцать один год. Потом она призналась, что старше. Она сообщила также, что ушла от мужа, потому что он импотент и она не может иметь от него детей».

История настоящей любви или тривиальное приключение в разгар лета?

Протанцевав весь вечер, Лука везет Беатриче в Брони, на виллу своих родителей, где наилучшим образом и пользуется их отсутствием.

На следующее утро он отвозит молодую женщину в Гарласко, откуда она на поезде намеревается уехать в Милан. Короткий поцелуй в щеку, маленький презент в двадцать тысяч лир – и, казалось бы, приключению конец. Сам Лука едет из Брони к своим родителям на Адриатическое побережье. Между тем Беатриче ежедневно пишет ему длинные письма с признанием в пламенной любви. Разумеется, Лука, помолвленный с другой девушкой, ни на одно из них не отвечает.

«Дней десять тому назад по причинам личного характера мне нужно было вернуться на виллу. На пороге неожиданно появилась Беатриче. Она рыдала, но сквозь слезы все-таки сообщила мне, что отравилась. Конечно, я ей не поверил. Я провел ее в дом и кое-как успокоил. Потом вызвал такси и оплатил обратную дорогу до Милана».

На следующий день Беатриче вновь попытается связаться с Лукой – на сей раз по телефону. Она говорит, что должна обязательно с ним встретиться и кое-что отдать. Свидание назначается на вокзале нашего города. Беатриче приходит с большой сумкой через плечо. Она очень бледна и сильно нервничает. Лука недвусмысленно объясняет, что не может больше с ней встречаться и что она должна оставить его в покое. Прежде чем уйти, Беатриче бормочет сквозь зубы: «Скоро ты обо мне услышишь, Лука».

Сегодня водолазы намерены продолжить подводные поиски.

Судя по всему, комиссару Майокки в расследовании этого дела будет помогать комиссар Тротти – тот самый комиссар Тротти, который несколько лет тому назад снискал себе национальную и международную славу, распутав дело о похищении Анны Эрманьи, а позднее – раскрыв в нашем городе масонскую ложу. Комиссар Тротти, кроме того, координирует расследование трагического убийства синьорины Розанны Беллони – бывшей директрисы начальной школы Джероламо Кардано (об этом см. стр. 3).

Получить вчера от комиссара Майокки и комиссара Тротти каких-либо разъяснений по поводу загадочного самоубийства нам не удалось.

– Культ личности.

Тротти нахмурился и снова опустился в кресло.

– Поменьше шума – вот о чем я вас просил. Вместо этого ваше имя попадает в газету, вы встречаетесь с журналистами, чтобы они о вас написали, вы…

– С какими журналистами, господин начальник квестуры?

– Откуда мне знать? – Начальник квестуры стоял перед столом и злобно стучал костяшками пальцев по лежавшей перед Тротти газете. – Я не знаю, кто написал всю эту чушь.

– Я тоже не знаю.

– Культ личности, Тротти, культ личности. А я этого не потерплю. Только не здесь, не среди моих подчиненных.

– Я не имею к этой истории ни малейшего отношения.

– Вы давали интервью. Вы хотите быть в центре внимания.

– В заметке написано, что поговорить со мной никому не удалось. Никаких интервью я никому не давал.

Несколько секунд начальник и подчиненный молча смотрели друг другу в глаза. На лбу у начальника квестуры выступила испарина. Не сводя с Тротти взгляда, он, казалось, быстро что-то соображал.

– Вы, похоже, не понимаете, – тихо сказал он, и в голосе его звучало скорее огорчение, нежели злость. Он поправил галстук.

– Чего я не понимаю?

Начальник квестуры покачал головой, словно отказываясь верить собственным мыслям:

– Вы же не глупый человек.

Тротти пожал плечами:

– Как знать.

– Чем старше вы становитесь, Тротти, тем решительнее действуете по собственной инициативе. Но вы неплохой полицейский, я всегда это говорил. – Он снова покачал головой. – Неужели вы не понимаете?

– Чего я не понимаю?

Словно ища поддержки извне, начальник квестуры бросил взгляд за окно, на ярко освещенную солнцем стену в самом конце дворика.

– Этого культа личности, вот чего. Комиссар Пьеро Тротти – лучший полицейский города на все времена.

– Потому что я попал в газету?

Начальник квестуры позволил себе чуть расслабиться.

– А вам не кажется, господин начальник, что вы реагируете на все это слишком бурно?

Начальник квестуры приподнялся и уселся боком на крышку стола. Его полотняные брюки задевали фотографию Пьоппи.