Чтение онлайн

Видимо, Брут сказал все, что хотел, поэтому отвернулся и пошел к полю боя. Пламя объяло кисти его рук и побежало к плечам, становившимся все шире. Он даже прибавил в росте. Когда огонь добрался до его рогов, они потянулись вверх, закручиваясь остриями вперед.

Преторианцы разомкнули строй и пропустили Брута на поле боя.

Пробираясь к Церберу, он буквально вырезал на своем пути всех вражеских воинов, отвлеченных битвой повелителей.

Селена тоже перевела взгляд на двух сражающихся чудовищ. Они дрались голыми руками — в этих лапищах любой меч казался бы зубочисткой, — но оружием были сами их тела. Огромные кулаки, рога и мышцы. Каждый из монстров ростом был не ниже четырех метров, поэтому Селена видела каждое их движение будто вблизи.

— Чего встали? — проревел Асмодей своим легионерам. — Убить его!

Похоже, он наконец-то засомневался в себе и решил напасть скопом, чтобы одолеть своего противника любой ценой.

Бесчестно. Впрочем, как и все, что делал Асмодей.

Ахига с остатками своей центурии рассредоточился, чтобы удержать любого, кто посмеет приблизиться.

Первые смельчаки не заставили себя долго ждать. Они полегли почти сразу, но на их место тут же пришли другие, хлынувшие волной. Легионеров Ахиги просто превосходили численностью.

Дюжина из центурии была тяжело ранена, скорее всего, смертельно. Самого Ахигу обступило не меньше тридцати мужчин, видимо, опознав в нем наибольшую угрозу. Они сужали кольцо.

Внезапно по полю разнеслось оглушительное ржание. Никакая лошадь не способна ржать так громко, что кажется, будто содрогается сама земля. Но амистр и не был лошадью.

В круг ворвался Хеллстид, рогами откинув двух врагов, чтобы расчистить себе путь. Видимо, он и впрямь все понимал. Когда Ахига взлетел в седло, амистр не скинул его. Наоборот — они сражались уже вместе.

Брут тем временем занялся Цербером. Похоже, пес не хотел его есть, но всерьез разозлился из-за прерванной трапезы и теперь следовал за ним к реке. Брут не казался испуганным, он, скорее, заманивал, чем убегал.

У Наар Динур преторианцы исправно перекрывали подступы к переправе. Основная масса врагов уже не рвалась на штурм, но гвардия Селены осталась на месте. Ни один легионер Третьего круга не ступит на мост — таков был ее приказ.

Вот только меньше врагов не становилось, и все они неуклонно приближались к Ваалу. Было заметно, что Асмодей уже почти не нападает, лишь уклоняется. Однако уклонялся он умело, что выдавало в нем опытного бойца. Асмодей тянул время? Похоже на то.

Он ждал поддержки от своей армии и берег силы.

В Ваала полетели арбалетные болты, но они просто отскочили от его чешуи. И все же близился момент, когда на него просто навалятся ордой. Сотню или две он перебьет, но на смену им придет вдвое больше. Они отвлекут его от борьбы и дадут Асмодею возможность нанести решающий удар.

Даже если так… Селена все равно смотрела. Пускай Брут велел ей уехать, она просто не могла его послушаться.

Она никогда не отворачивалась. Всегда отвечала на вызов. Смотрела в лицо всему, что подкидывала ей жизнь. Спустилась в подвал, наблюдала за испытаниями Наар Динур, ворвалась в тронный зал посреди оргии, воспротивилась Асмодею, приняла правду о своей матери и в итоге оказалась здесь.

Глядя на то, как все больше легионеров собираются вокруг Ваала и примеряются, Селена пожалела, что не родилась воином. Будь она бойцом, сумела бы хоть как-то помочь. Сделать хоть что-нибудь!

Но что она могла? Смертная на Седьмом круге, где людям не место. В чужом мире, существовавшем по своим правилам.

Однако Селена Монтгомери больше не была безродной сироткой. Женщины ее рода способны были останавливать стихию, хоть сама она этими силами пользоваться не умела. Но они были в ней, были!

Если бы только можно было отдать их, поделиться ими…

И ведь Селена могла это сделать. Раз Ваал до сих пор чувствовал ее эмоции, значит, действие ритуала не закончилось. Связь их никуда не делась. Как было написано в книге?

«…хозяйка обретает способность отдать ему часть своих жизненных сил... стражи будут тем полезнее, чем более близкие отношения установила с ними ведьма...»

Близкие отношения… куда уж ближе.

— Я — ведьма, — прошептала Селена. — А Ваал — мой… мой… просто мой.

Сосредоточившись, она представила себе тонкую нить, связывающую их сердца. Вообразила, как по этой нити переходят ему все ее силы. Сила ее жизни, ее чувств, ее рода.

Ничего не произошло.

Она чувствовала себя по-прежнему — испуганной, подавленной, но полной сил, в которых сейчас так нуждался Ваал.

— Ну давай же! — разозлилась Селена. — Давай!

Тряхнув головой так, что пара растрепавшихся прядей прилипли к вспотевшей щеке, Селена попробовала снова. Она не могла сдаться.

Как знать, вдруг ей судьбой предначертано стать не сильной ведьмой, обещанной Ваалу, а источником, из которого он напьется досыта? Да и зачем нужны эти силы, если с их помощью нельзя спасти своего мужчину и свой… дом.

Здесь и сейчас, стоя на изогнутом хребте каменного моста, Селена с поразительной остротой осознала, что Седьмой круг стал ей домом. Мудрый дворецкий, суетливые бесы, преторианцы, защищающие свою госпожу, полководец с мертвыми глазами, рыжеволосый застенчивый бард, даже маленькое светлое деревце в Лесу душ — все это стало бесконечно ей дорого.

Дорога каждая красноватая прожилка черных стен, каждая искра пламенной Наар Динур — жестокой, но дарующей жизнь.

Ну а Ваал… Однажды он называл Селену своим сердцем, не зная, что стал тем же самым для нее. Если оно замрет навсегда, станет хладным, мертвым, как ей жить затем? Как и — самое главное — зачем?

Внезапно Селене стало сложно дышать. Ей показалось, что на ее шее затягивают удавку. Вот оно! Знакомое ощущение, но на этот раз она приветствовала его, поощряла.

Следующий вдох Селена сделать уже не смогла. Инстинктивно ее грудь и глотка сжимались, пытаясь втянуть хоть немного воздуха, с губ сорвался первый хрип. Сложно было сдержать панику, свойственную любому живому существу при удушье, но Селена справилась.