Драфт
Шрифт:
Тим наблюдал за партией двухкарточного покера — и это был самый напряженный момент в его жизни.
Через три с половиной часа за столом осталось четверо. Толпа вокруг Тима редела, перетекала, исчезала и возвращалась, как приливные волны, мерцая на периферии зрения. Бенедикт скользил среди них, как гостеприимная акула, улыбаясь с теплой, жизнерадостной угрозой. Он несколько раз проходил мимо Тима — иногда молча, иногда бросая дежурное замечание. Было очевидно, что он не считает Тима кем-то важным или заслуживающим особого внимания. Эта честь выпадала Мьюз — к ней Бенедикт подходил гораздо чаще, и тихо говорил что-то, внимательно наблюдая за Иденом и Ди.
Мьюз не смотрела на него и только брезгливо дергала обнаженным плечом.
Они играли умно — насколько Тим мог судить — не давая повода подозревать, что помогают друг другу. Или, возможно, умно играла Ди, а Иден просто был собой — не заботясь ни о ходе игры, ни о результате. Пару раз он поймал ее блеф, и Тим заметил неподдельное удовольствие на лице Идена.
С его места Тиму был виден только профиль Ди — одно светящееся око, одна бровь и кусочек лба. Эта часть ее лица никогда не менялась, независимо от того, что происходило на столе. Она тоже поймала блеф Идена — и никак на это не отреагировала. Идена, похоже, это развеселило еще больше. Он явно был в хорошем настроении, и это раздражало Тима. Ему приходилось напоминать себе, что Иден ничего не знал о состоянии Ди, что он не должен ничего о нем знать — и все же каждая его улыбка резала, словно Тим сам был изранен, как Ди. Интересно, ей тоже было больно от поведения Идена? Или они настолько давние знакомые, что она уже успела изжить все, что могло ее задеть?
А потом Тим вспомнил все их прежние встречи и понял, что ей все еще больно, до сих пор. И все же она сидела здесь, молча истекая кровью ради него. Почему? Почему она так стремится помочь Идену, несмотря ни на что? Что она сделала? Что сделал он?
Игра продолжалась, и вскоре выбыл еще один игрок. Похоже, они почти закончили.
Бенедикт тоже заметил это.
— Хорошо, — негромко сказал он. — Время для еще одного перерыва. Дамы и господа, прошу пройти в бар.
Ди резко подняла голову.
«Этого не было в правилах». — Эхо прозвучало резко.
— Моя игра — мои правила, — Бенедикт довольно улыбнулся. — Кто с ними не согласен, может просто выйти из игры.
Третий игрок, ящер-человек, потянулся, вытянув покрытые чешуей лапы и сказал:
— Я не против перерыва.
Иден смотрел на Ди, и его темные глаза были внимательными и настороженными.
— Я тоже не против, — сказал он негромко, не глядя на Бенедикта.
— Моя дорогая, — Бенедикт подошел к Ди и снова протянул ей руку, — пройдемте.
Она повернулась к Тиму.
«Я не могу», — прозвучало в его голове. Паника в ее мыслях была ощутимой.
Тим взглянул на Мьюз. Она смотрела на Ди, и ее глаза расширились от ужаса. Тим обернулся.
На груди Ди, на серебристом шелке, расползалось темно-багровое пятно.
Краем глаза Тим увидел удовлетворенную улыбку на алых губах Бенедикта. Но его внимание было поглощено Иденом, который в этот момент встал.
Он не отодвигал стул, не делал ни одного резкого движения. Он просто поднялся — возвышаясь над столом, над толпой, надо всем. Его глаза были абсолютно черными: не с темными радужками, почти сливавшимися со зрачком — они были целиком черными. Без белков, без бликов. Только всепоглощающая, пожирающая древняя тьма.
Взрывающаяся вселенная.
— Иден, нет! — крикнула Мьюз, пытаясь схватить его за руку. Но он был вне досягаемости. Он был бесконечно далеко — и невыносимо близко.
Ди тоже поднялась, пропитанная кровью, и что-то сказала. Тим не разобрал — слова были древними, как и тьма в глазах Идена. Но это не сработало.
Тьма сосредоточилась на Бенедикте, и десяток вампиров возник вокруг того, словно из воздуха. Бенедикт только улыбнулся еще шире.
— В конце концов, ты до смешного предсказуем, Ловец, — протянул он с удовольствием.
Тьма беззвучно взревела.
— Иден! — закричала Мьюз.
Тим прыгнул.
Он не думал, что делает. Просто ему не понравилось то, во что превращался Иден. Он прыгнул со всей силой — и своей, и своих ботинок — и врезался в гигантскую фигуру с сокрушительной скоростью. Они перелетели через комнату, врезались в другой стол, и голова Тима взорвалась болью от удара о край столешницы. Он застонал, но заставил себя сосредоточиться и взглянул в глаза существу, которое лежало под ним.
Глаза Идена были обычными. И удивленными.
— Ты в порядке? — хрипло спросил Тим.
— Относительно, — осторожно ответил Иден. — У тебя идет кровь.
Тим поморщился и быстро поднялся на ноги. Тишина в зале звенела в ушах. Он тряхнул головой и обернулся.
Ди держала пылающий синим меч у горла Бенедикта. На ней снова был ее мотоциклетный костюм, и на теле не было видно ни капли крови. Вампиры-телохранители, окружившие их, выглядели растерянно. Гости замерли, стоя по всему залу, словно их застали на разных стадиях бегства.
«Сейчас Ловец и Сказочник уйдут», — сказала Ди, и голос ее прозвучал в голове Тима отчетливо, несмотря на звон в ушах. — « И никто не пострадает».
— Ди… — начал Иден осторожно.
«Ты уйдешь», — сказала она, обернувшись к ним. Ее глаза светились ярко и холодно. Бенедикт уже не выглядел самодовольным — меч рядом с его горлом явно его тревожил.
Наступила короткая пауза. Потом Иден сказал тихо:
— Хорошо.
Воздух задрожал, и он исчез вместе с Мьюз.
Тим смотрел на Ди.
«Ты в порядке?» — подумал он.
«Уходи», — ответила она. В ее эхо не было ни близости, ни эмоций, ни доверия.
Тим кивнул, отвернулся и шагнул в реальность.
На улице было темно, шел сильный дождь; вода смывала остатки снега с асфальта. Тим взглянул на припаркованную рядом машину с номерными знаками Массачусетса. Иден и Мьюз стояли неподалеку — все еще в парадной вечерней одежде. Иден неподвижно смотрел прямо перед собой. Мьюз наблюдала за ним с настороженным, на удивление неуверенным выражением лица.