Чтение онлайн

А может быть, дело было вовсе не в сиропе. В последнее время все в его жизни наполнилось странным, пронзительным чувством. Любое привычное действие теперь было окрашено тоской и влечением, сладким и нестерпимым одновременно. Днем Тим не находил себе места, где бы он ни был — у себя в квартире, на промозглых улицах города, в шумной кофейне. Тогда он возвращался домой, чтобы поспать, и это помогало скоротать часы в реальности, дотянуть до того мгновения, когда он мог перестать сопротивляться, вернуться в спальню с огромным камином, огонь в котором горел каждый вечер совершенно одинаково, и…

Он сходил с ума. Тим понимал это — и ничего не мог с этим поделать. Его дни были наполнены сладким предвкушением, затуманивающим сознание сильнее любого алкоголя. Он возвращался в реальность — но та больше не ощущалась настоящей. Между Тимом и всем остальным миром теперь была непреодолимая преграда, невидимая завеса тайны, которую он проносил сквозь свой день, скрывая хрупкое, неуловимое и невероятно сильное чувство…

Чувство блаженства, которым были наполнены его ночи.

Он не мог вспомнить, как прошла его первая ночь с Абигейл — и одновременно помнил каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое слово, которое она шептала ему в тишине несуществующей спальни. Она говорила ему, что любит его, она восхищалась его умом, талантом, его силой Сказочника, его смелостью и находчивостью. И он верил ей. Было так сладко держать ее в своих объятиях и знать, знать наверняка, что он нужен, что он важен, что, когда бы он ни вернулся к ней, она будет преданно ждать его, ждать только его и никого больше.

Он ушел от нее на рассвете, опьяненный, бесконечно счастливый — и гордый собой, что, несмотря на огромный соблазн остаться, он удержался и не уснул рядом с ней, а вернулся в реальность. Он не вел себя безрассудно, не забыл об опасности сна в Ноосфере, не поддался искушению.

Он все держал под контролем.

Мысль об этом добавляла особого удовольствия к его воспоминаниям. Он был счастлив и благоразумен. Он знал, когда нужно остановиться. Он действовал продуманно, взвешенно и осторожно.

Иден бесконечно ошибался — Тим отлично знал, что он делает.

Он уснул в своей кровати, проспал двенадцать часов и проснулся от нестерпимого желания тут же снова оказаться рядом с Абигейл. Но он оставался благоразумным. Он дождался времени, когда, по его расчетам, в Стране Конфет наступила ночь, и только тогда позволил себе покинуть реальность и вернуться в покои принцессы.

Она ждала его — как рассветное небо ждет восхода солнца. Она прильнула губами к его губам, как путник в пустыне припадает к источнику. Она прошептала его имя, как верующий, произносящий имя божества.

Так прошло много дней — в какой-то момент Тим сбился со счета. Числа, дни недели, течение времени в реальности перестали иметь хоть какое-то значение. Он коротал свои дни только для того, чтобы вернуться к Абигейл — и каждый раз они повторяли все снова, и каждый раз ощущался как первый.

А потом, однажды, Тим уснул в ее объятиях. И очнулся в пустыне.

Он лежал на песке, облаченный в шелковое восточное одеяние. Это была пустыня его подсознания — но золотое облачение показывало, что он не пришел сюда в своем физическом воплощении. Тим уже попадал сюда однажды подобным образом, потеряв сознание в Ноосфере.

Но тогда рядом был Иден, который помог ему вернуться обратно. А теперь он оказался здесь совершенно один. Иден не мог прийти ему на помощь — он ушел, потому что Тим начал собственную историю, о которой он «еще пожалеет».

Что Иден имел в виду? Знал ли он, что рано или поздно Тим снова застрянет в собственном подсознании, что его история в конце концов приведет его сюда?

Нет, Иден не мог этого знать. Он Ловец, не Сказочник. Он может управлять идеями, но не сюжетами. Иден просто злился, что Тим мог действовать самостоятельно.

Но теперь Тим сам решал, что и как он будет делать. А значит, он мог выбраться из пустыни. В конце концов, в прошлый раз он тоже сделал это сам — Иден лишь подсказал ему, как это сделать.

Пустыня была спокойной и бесконечной, но Тим все равно ощущал отголосок желания, которое пропитало теперь всю его жизнь. На этот раз он точно знал, чего ему не хватало. В прошлый раз Иден велел ему вспомнить боль — но сейчас у Тима были воспоминания получше. Он вызвал в памяти прикосновение Абигейл, близость ее тела, вкус ее губ…

И проснулся.

С тех пор он перестал спать в реальности. Сон в Ноосфере оказался куда более эффективным — Тим уходил в пустыню на несколько минут и возвращался бодрым и полным сил.

Пожалуй, даже слишком бодрым. Когда Тим вернулся утром в свою квартиру и попробовал уснуть — уверенный, что нескольких мгновений погружения в подсознание было совершенно недостаточно — он так и не смог уснуть. Тим проворочался в постели несколько часов, и в конце концов сдался. Солнце еще не зашло, и он отправился бродить по городу, пытаясь избавиться от напряжения, которое становилось все сильнее с каждой минутой, проведенной вдали от Абигейл. В какой-то момент Тим даже подумал, не отправиться ли к ней прямо сейчас — но вовремя остановился.

Он отверг предложение Оберона — а затем заявился к его дочери под покровом ночи, тайком, приказав ей любить его, хотя до того отказался от нее на глазах у всего двора. Тим не знал законов и обычаев Страны Конфет — но сомневался, что Оберону следует знать о его отношениях с Абигейл. А это означало, что появляться в ее покоях днем не следовало.

Тим рассуждал подобным образом, шагая по улицам, согретым теплым весенним солнцем, и сидя часами в кафе, — но несмотря на все доводы рассудка, каждое мгновение в реальности давалось ему с огромным трудом. Он не хотел идти по бетонной мостовой мимо бостонских небоскребов и пить слишком сладкий кофе — он хотел ступить на мягкий ковер в комнате Абигейл и никогда больше оттуда не уходить. Зачем ему вообще возвращаться в реальность? Что было у него здесь, ради чего стоило покидать Абигейл?

Но если Оберон узнает о них, ей тоже может грозить опасность. Тим мог избежать гнева короля, вернувшись в реальность — но куда было деваться ей?

Он должен был держаться. Он должен был оставаться благоразумным ради нее. Он должен был быть сильнее своих сиюминутных желаний — чтобы они могли оставаться вместе.

Тим допил кофе, вышел из кофейни и включил плейлист «Disastrous love», предложенный приложением. Музыка окутала его, невыносимо прекрасная и мучительно безнадежная, и Тим пошел навстречу заходящему солнцу мимо безликих прохожих, пронося в своем сердце сладкую тайну, известную лишь ему одному.