Фантом является ночью
Шрифт:
Родион проснулся среди ночи – он отлежал ноги. Они гудели и покалывали с такой силой, что мальчику с трудом пришлось сдержать себя и не заплакать. Нужно было сесть поудобнее или лучше встать и пройтись, размять ноги. Родион решил так и сделать.
Он приподнялся на руках, ясно понимая, что не может пошевелить ногами. Это пугало. Мягкий свет луны ложился на джинсы, почему-то вызывая тревогу. Необычная тишина давила на уши. Даже часы перестали тикать.
«Остановились, хотя я их заводил», – подумал Родион и руками спустил ноги с дивана.
Теперь он сидел. Покалывание в ногах прекратилось. Они не ощущали уже боли. Они совсем ничего не ощущали. Ничего!
Родиона прорезала эта мысль, полоснув как ножом. Да нет, не может быть. Вот он сейчас встанет, разомнет ноги, пойдет. Мальчик дотронулся ногами пола. Он это видел, иначе ни за что не догадался бы, что это так. Попробовал встать.
Тревога схватила за горло, и мальчик с трудом проглотил ком. Он попробовал еще, до дрожи напрягая руки, отталкивающие от дивана. Никак! Паника охватила Родиона. Он выдавил из себя крик, подался вперед... и упал.
Как же так? Как это могло случиться? Он извивался на полу, тщетно пытаясь встать, и не мог.
– Ма-ма! – прорезал воздух крик. Он тяжело застыл в комнате, поглощенный тишиной. Ответа не было.
Нужно добраться до коляски и сесть в нее. Добраться до родителей. Родион подтянулся на руках и пополз. Ноги страшным грузом волочились сзади, тормозили движение. До коляски совсем не далеко было. Вот она и перед глазами Родиона. Достаточно только протянуть руку.
Старые, не смазанные колеса скрипнули и подались назад. Родион вздрогнул от неожиданности и всмотрелся в ненавистную колымагу. Теперь она ему так нужна. Только он ей не нужен.
Странное ощущение охватило мальчика, словно коляска эта ненавидит его. Страшной, безудержной ненавистью. Потоки этой злобной энергии мешали Родиону дышать, давили на грудь. И на ноги, словно прибивая их гвоздями к полу. А взобраться на нее ему обязательно нужно было. Просто необходимо. Только почему, Родион никак не мог понять.
Он сделал еще одно усилие и подтянулся прямо к самой коляске. Колеса, словно издеваясь, медленно отступали к двери. «Да что же это?» – подумал в отчаянии Родион и уперся в пол лбом. Ладони сами собой сжались в кулаки, до хруста в суставах. Все, он больше не сделает ни одного движения!
В кулак что-то ударилось и остановилось. Родион поднял голову, и радость волной нахлынула. Это была коляска. Руки почему-то задрожали и не желали слушаться, когда он пытался подняться на ставшее высоким сиденье. Взобраться туда оказалось очень сложно. Родион больно ударился локтем о подлокотник, и он теперь нестерпимо болел.
И все-таки взобраться удалось. Практически все силы Родион потратил на это. Он перевел дух, взялся руками за колеса и... Они в который раз за эту ночь скрипнули, но без помощи Родиона. Коляска сама покатила. Сначала медленно, чуть ощутимо. Потом быстрее. С грохотом спустила с лестницы, а потом, на улице, разогналась до такой скорости, что Родион уже не видел ничего вокруг. Все слилось в сплошные линии. Фонари белыми полосами повисли над головой.
Родион судорожно вцепился руками в поручни и с силой зажмурился. Но даже так ветер пробивался сквозь плотно сомкнутые веки, выбивая из обветренных глаз слезу. Его мутило, и голова кружилась от такой бешенной скорости. Волосы готовы были сорваться и убежать вдаль. Родион не выдержал всего этого и закрыл лицо руками.
ГЛАВА 4
Он так и проснулся, с руками на лице. Казалось, кожа еще чувствует слабое дуновение ветерка. Сердце неслось вскачь, медленно останавливаясь. А как же ноги? Родион нервно схватился за свои ноги и с радостью почувствовал прикосновение. Это был сон!
Родион чувствовал себя разбитым, словно по нему пробежалось целое стадо носорогов. И локоть болел. Он перевесился на диване так, чтобы можно было себя увидеть в зеркало. Поза получилась очень ненадежная, но зато так можно оттянуть неприятный момент подъема. География лица по-прежнему была густо усеяна холмами красных прыщей. А тот, что вчера еще раздражал мальчишку, широко разместившись на носу, так и не пропал. Родиону даже показалось, он за ночь еще подрос.
Диван, не привыкший удерживать на себе балансирующих детей, на половину лежащих на нем, а на половину зависающих в воздухе, скрипнув, качнулся. Надо напомнить, что поза у Родиона была ненадежная, для скрипучих возмущений диванов совершенно не предусмотренная. И мальчик, увлекая за собой подушку, низвергся на пол.
– Что случилось? – встрепенулась на кровати ненавистная Алиса. Она хотела было вскочить и помочь Родиону подняться на ноги, но вовремя вспомнила, что сделать этого никак не сможет, потому осталась на месте, выражая свое сочувствие глазами и словами. – Ты ушибся? Хочешь, следующий раз я там лягу? Мне это совсем не трудно.
Родион потихоньку закипал. Мало того, что родственница эта увидела его позорное падение, так она еще издевается над ним, выказывая свою заботу и жалость!
– Кто тебе сказал, что я упал? – с вызовом задал он вопрос. – Если я люблю спать на полу, то это еще не значит, что мне здесь не нравится, – а про себя подумал: «Зачем я отказываюсь от кровати?»
Не найдя ответ на заданный самому себе вопрос, Родион встал с пола и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. В ванную не хотелось. Не потому, что Родион был таким грязнулей и не любил умываться, а потому, что там было зеркало. А в зеркало с недавних пор мальчику разонравилось смотреться.
Он сразу прошел на кухню, где предки уничтожали яичницу-глазунью с кефиром и поставил их перед фактом:
– И сегодня я тоже в школу не пойду.
Отец оторвал взгляд от каких-то бумаг фирмы и недоуменно посмотрел на сына.
– На этот раз по какому поводу?
– Все по тому же, – ответил Родион, подставляя лицо под лучи недавно проснувшегося солнца. Пусть видят родители, как он пострадал от их родственницы.
Отец бросил на мгновение взгляд на жену: сочувствие в ее глазах словно и не сходило со вчерашнего дня.
– Хорошо, но сегодня в последний раз, – согласился он с Родионом. – В школу все-таки иногда ходить стоит. Хотя бы для того, чтобы закончить ее со временем.
– И на процедуры я ее тоже не повезу сегодня. Пусть сама учится кататься. У нее свободного времени много.