Чтение онлайн

Наступила абсолютная тишина.

Он в отчаянии оглядел свою камеру. Она была тесной, не больше трех метров в длину, и у стен сводчатый потолок опускался так низко, что Тим не смог бы выпрямиться в полный рост; тяжелый, застоявшийся воздух пах плесенью. Пол был пыльным, но не отвратительно грязным; солома в углу выглядела сухой и даже довольно свежей. В целом, не так страшно, как могло бы быть.

Но если Тиму действительно предстояло умереть сегодня — так ли важно, где он проведет свои последние часы?

— Это бред какой-то, — пробормотал Тим, меряя шагами каменный пол и осторожно пригибаясь, чтобы не задевать свод головой. — Я не сделал ничего плохого — я и пробыл-то здесь всего пять секунд, а эта женщина сходу меня обвинила! И Иден… Что он имел в виду, советуя ей меня казнить? Неужели это из-за того, что я отказался от его предложения, и он теперь на меня злится? А может… это из-за того поцелуя?

Тим замер. Если Мьюз была девушкой Идена, что выглядело весьма вероятным, тот вполне мог обидеться из-за ее поцелуя с Тимом, хоть и не показал этого сходу. Что, если все это было подстроено? Что, если Иден заманил Тима в этот странный мир, чтобы избавиться от него, а предложение работы — лишь предлог? Тим вдруг вспомнил, как Иден не спешил вмешиваться, когда многоножка напала на него — пока Мьюз не подвергла себя опасности…

Нет, ерунда. Иден и Мьюз искали его еще до того, как она поцеловала Тима. И Идену не нужно было придумывать такую сложную историю, чтобы Тим последовал за ним сюда.

Но почему тогда он сказал женщине, что ей следует казнить Тима?

Он ходил по камере взад и вперед, пока одни и те же мысли крутились в голове. В конце концов Тим подошел к куче соломы и сел, усталый и разбитый. Желудок скрутило, и он вспомнил, что ничего не ел с самого завтрака. Казалось, это было уже в прошлой жизни.

Свет из узкого окна под потолком угасал: от молочно-белого он стал седым, затем лавандовым, а затем и вовсе исчез.

Он все-таки умрет сегодня, подумал Тим; Смерть за троном явно указывала на это. Та же тошнотворная тревога, что охватила его на платформе, накатила снова. Он никогда раньше серьезно не думал о собственной смерти; несмотря на кажущуюся бессмысленность собственной жизни, Тим никогда от нее не отказывался, никогда не считал, что ее не стоит продолжать жить. А теперь все должно было закончиться — и какая глупая смерть его ждет! Быть казненным в каком-то странном замке за преступление, которого, Тим был уверен, он не совершал. Он тяжело вздохнул и уставился в противоположную стену. Дикий вихрь мыслей постепенно угас, перешел в ступор, и Тим просидел так, казалось, целую вечность, когда абсолютную тишину подземелий внезапно нарушил звук легких шагов.

Тим вскочил. Это не было похоже шаги стражников.

Теплый свет факела промелькнул за решетчатым окошком, дверь открылась, и вошел Иден.

— Что за… — начал Тим сердито, но Иден тут же его прервал:

— Тсс! Я не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

Он прикрыл за собой дверь и подошел ближе. Яркая, причудливая одежда делала Идена похожим на персонажа со старинной картины голландского художника.

— Как ты отпер дверь? — спросил Тим.

— Она же была не заперта, — с легким удивлением ответил Иден.

— Что?

Иден улыбнулся.

— Это идея тюрьмы. Этого достаточно, чтобы ни одному персонажу не пришло в голову отсюда сбежать.

— Я не понимаю.

Иден тяжело вздохнул.

— Я знаю.

— Кто эти люди наверху? Почему та женщина захотела меня казнить? И почему ты велел ей это сделать?

Иден не ответил — вместо этого он огляделся, нашел металлическое кольцо в стене, вставил туда факел, а потом сел прямо на каменный пол, как придворный менестрель, и жестом предложил Тиму сесть на охапку соломы.

Тим упрямо продолжал стоять.

— Я отвечу на твои вопросы, если ты сядешь, — сказал Иден с некоторым нажимом. — Я сверну себе шею, если мне придется все время задирать голову.

Тим помедлил и наконец неохотно подчинился. Иден одобрительно улыбнулся.

— Знаешь тот момент в сюжете, когда кто-то мудрый и просвещенный выдает герою всю Википедию лора? — сказал он.

— Допустим, — неуверенно отозвался Тим.

— Ненавижу его.

— Значит, ты мне ничего не расскажешь, — раздраженно пробормотал Тим. Иден поднял руку, прерывая его — изуродованная ладонь в дрожащем свете факела выглядела еще более пугающе, чем при свете дня.

— Расскажу, — заверил его Иден. — У меня нет выбора, раз уж ты решил сюда внезапно завалиться.

— Но я не решал! — воскликнул Тим. — Я не знаю, как я тут оказался!

— Серьезно? — Иден вскинул брови. — Любопытно. В любом случае, план был не такой. Ты должен был следовать за мной и постепенно разобраться во всем сам, в меру своей испорченности. Поэтому я буду сейчас предельно краток, а ты вынесешь из этого, что сможешь.

Тим только кивнул. Похоже, это было лучшее предложение, на которое он мог рассчитывать.

— Прежде всего, — начал Иден, — та толпа наверху — это не «люди». Это персонажи.

— А разве персонажи — не люди?

— Только отчасти. Они не растут, не меняются, не развиваются. Как офисный работник с кредитами и ипотекой, который живет между работой и домом, изредка прерываясь на тщательно спланированный отпуск.

Тим хмыкнул:

— И потом выходит на пенсию, чтобы смотреть телевизор и играть в мини-гольф?

— Именно. Жизнь расписана, распланирована и известна заранее — пока не произойдет событие, меняющее статус кво и превращающее жизнь в сюжет. Белоснежки не существует, пока королева не попытается ее убить. Она просто милая, воспитанная девочка. И она могла бы жить своей милой, воспитанной жизнью вечно, если бы не стала частью сюжета.

— И как только появляется сюжет, персонажи становятся героями?

— Не обязательно. Герой — это всего лишь один из архетипов, хотя ему и достается все внимание. Мы все считаем себя героями — но для других людей можем быть кем-то совсем другим. Прямо сейчас я для тебя играю почетную роль Наставника, хотя, если честно, я бы предпочел продолжить свою собственную историю.

Тим обдумывал это несколько секунд.

— Окей, кажется, я понял. А что насчет казни?

— Ты просто оказался не в том месте и не в то время. Королева должна была судить другого персонажа, но она не может отойти от своего сценария без сюжета. Я мог бы заступиться за тебя, но тогда нас обоих посадили бы в темницу, а у меня были другие дела.