Чтение онлайн

Улыбка Джун стала еще шире.

— Какая именно? — спросила она дразнящим тоном, опираясь на дверной косяк, руки на бедрах.

— Очень смешно, — буркнул я и заставил себя вдохнуть, стараясь удержать голос ровным. — Где Руби?

— Мы сделали тебе клубничный торт, — объявила Джун, разворачиваясь и захлопывая за собой сетчатую дверь.

Я стукнул ботинками о ступени, сбивая грязь, и пошел за ней внутрь. Меня окутал теплый запах ванили и сахара. Он пах детством, и я невольно вспомнил, как мы с Блэр наперегонки влетали в этот дом, когда Джун кричала, что печет что-то новое из своих гор клубники.

Джун вышла из кухни с белой коробкой из кондитерской.

— Подумала, вам понравится после ужина. Руби помогала минут десять, пока Блэр не достала солнцезащитный крем. Потом я лишилась своей помощницы еще до того, как прозвенел таймер.

Она протянула мне коробку, задержав ладони на моих.

— Они на озере. Там уже весь день. — Взгляд Джун остановился на моем лице, и клянусь, эта женщина видела меня насквозь.

— Что? — Я сильнее сжал коробку при мысли о Руби рядом с Блэр.

Я был должен Джун и половине этого города долг, который никогда не смогу вернуть, за то, что они подставили плечо, когда Руби нужен был кто-то надежный, кто-то, кто закроет бреши, которые я не мог закрыть, как ни старался. Но Блэр в эту договоренность не входила. Она никогда не была частью плана.

Уже давно.

Когда-то Блэр была для меня всем, но теперь всем была Руби. Моя дочь была единственным светом в некоторые дни, единственной причиной вставать с кровати, когда груз ранчо и всего остального грозил меня раздавить.

Мысль о том, что Блэр снова появилась в моей жизни и оказалась рядом с Руби, поднимала во мне что-то острое и первобытное. Я боялся всего, что могло разрушить ту хрупкую устойчивость, которую я выстроил для своей девочки.

Я пытался представить момент, когда она узнала бы, что у меня есть дочь. Знала ли она уже? Рассказала ли Джун по телефону так же, как когда-то сообщила мне о помолвке Блэр?

Я годами возводил стену между тем днем, когда оттолкнул ее, и миром, в котором она жила. Почти все, что я о ней знал, доходило через Джун или из новостей, где она появлялась рядом с отцом.

— Руби весь день рвалась купаться, а я для этого уже стара, — фыркнула Джун, и в груди у меня шевельнулась вина. — Зато Блэр она уговорила без труда.

Взгляд Джун встретился с моим — наполовину извиняющийся, наполовину вызывающий. Будто она провоцировала меня сказать вслух то, что я на самом деле думал. Но этого не случилось бы ни при каких обстоятельствах.

— Она хоть поела? — спросил я, перекатываясь с пяток на носки и оглядывая гостиную.

— Ради всего святого, — закатила глаза Джун. — Нет, Кольт. Я ее заморила голодом.

У меня вырвался смешок. Я повел плечами, но напряжение никуда не делось.

— И за какую такую бонус-бабушку ты меня принимаешь? — Джун скрестила руки и приподняла бровь.

— Я очень тебе благодарен, Джун. Даже не знаю, как бы мы без тебя справлялись.

— Еще бы, — хмыкнула она, и я не удержался от улыбки.

— Пойду за ней, — сказал я, отступая к двери, ботинки заскребли по половицам. — Наверняка придется вылавливать ее из воды.

— Удачи! — рассмеялась Джун мне вслед. Ее голос потонул в хлопке сетчатой двери.

Я уже шагал через двор, тянулся в окно со стороны пассажира, чтобы поставить торт на сиденье. Взгляд упал на откидной борт грузовика, и воспоминания о том, как мы с Блэр лежали на другом таком же, обрушились на меня. Я прижимал ее голову к плечу, и мы говорили обо всем, чего хотели от жизни, будто это уже принадлежало нам. Она смеялась, представляя девочку с ее кудрями и моими глазами, мальчика с темными волосами и моим упрямством. Я ловил каждое слово, держался за них и превращал эти мечты в собственные планы.

Руби не была той мечтой. Она была чем-то совсем другим. Моей новой мечтой. С моими темными волосами и голубыми глазами. Она была лучше всего, что я когда-либо представлял, лучше, чем я заслуживал. Иногда я ловил себя на том, что смотрю, как она спит, и чувствую такую яростную любовь, что меня будто озаряет изнутри.

И все же грудь ныла от мысли о том, как могло бы быть, если бы именно Блэр держала Руби на бедре и учила ее заплетать косы, как у Джун. Но это была не реальность Руби. И будь я проклят, если позволю кому бы то ни было, а особенно Блэр Монро, легко войти в мир моей дочери и снова исчезнуть.

Не после всего, через что она уже прошла.

Я двинулся через поле. Потертые кожаные ботинки уходили в землю, еще мягкую после дождей, прошедших в начале недели. Позднее солнце висело низко и отбрасывало длинные тени на высокую траву, задевавшую мои джинсы.

Участок Джун был куда меньше раскинувшихся просторов ранчо Кэллоуэй, но от этого не менее красив. Оба наших владения упирались в берег озера Уиллоу, где стояли два старых, выцветших причала, бок о бок еще с тех времен, когда меня не было на свете. Слева тянулась главная гордость Джун — ровные ряды клубничных полей, белые цветы и созревающие ягоды проглядывали сквозь зеленую листву.

Джун была нашим единственным соседом на многие километры вокруг. Между нами и городом лежали лишь холмы, широкое озеро и открытое небо. Мне всегда так нравилось. Я любил этот простор и тишину.

Границу ее участка отмечала группа древних дубов. Их искривленные ветви тянулись к воде, листья тихо шуршали на ветру. Чем ближе я подходил, тем сильнее все сжималось под ребрами. Каждый шаг давался тяжелее, будто тело уже знало, что ждет меня за этими деревьями.

А потом я услышал это.