Чтение онлайн

Класс снова ожил и зашумел. Буравлев понял, что разговор состоится. Он заложил за спину руки и уверенным шагом прошел по рядам.

– Как видите, лес способен творить чудеса. И какие! Возьмем хотя бы дуб. По древнему преданию, когда еще не было ни земли, ни неба, а лишь разливался один "океан-море", посредине этого океана стояли два дуба с двумя голубями на вершинах. Народные сказки знают дубы и с золотыми желудями, и дубы, с которых падает целебная роса, и дубы, под которыми спрятаны ларцы со смертью Кащея. С ними связаны и древние заговоры. "И как с того старого дуба щепа летит, такожде бы и от меня валился на сыру землю борец-молодец по всякий день, по всякий час..."

Если верить далекой истории, наши пращуры дела важные решали только под сенью этого священного дерева. Под старым дубом сидели и баяны слепые певцы. Детей укачивали в дубовых колыбелях... Вот какая была вера в наш русский лес!

А мало ли сказок и песен посвящено кудрявой раките и белоствольной березке, сосне-красавице и сиротке-рябине... Все ото говорит о том, что в жизни человека лес занимает не последнее место. Беда лишь в том, что человек, понимая это, однако, относится к лесу без благодарности. К примеру, наша Ока. По ней когда-то плавали караваны с лесом, канатами, пенькой, стеклом, конопляным маслом, дегтем... Она связывала центр России с Поволжьем и Каспием. А сейчас что? Кстати, хочу вам рассказать байку одну, - оживился Буравлев.
– Это о нашей Оке. Слышал тут от старика. Так вот, когда бог всем рекам судьбу определял, где-то задержалась наша Ока. Дела, значит, у нее были. Пришла она, смотрит, а Волга уже бежит к морю. Ока до бога: мол, почему, бог, Волга вперед меня выбежала? А бог улыбается: "Опереди, попробуй!" Побежала Ока за Волгой. Только разве ее догонишь? Намного она успела вперед уйти. Ну и припала тогда Ока устьем к Волге. Так с тех пор и живут неразлучно...

Буравлев перевел взгляд на Стрельникову. Она была поглощена его рассказом.

– Вы меня спросите, почему так обмелела наша река?
– улыбнулся Буравлев.
– Да потому, что по берегам поредел лес. Недавно в газете я вычитал интересные цифры. За годы войны по побережьям нашей реки леса поубавились. Посмотрите, вокруг сколько их стало!.. А о лесных посадках мы, к сожалению, еще мало заботимся. Вот и обмелела Ока, а с ней обезводились наши поля...

Он взглянул на притихших ребят.

– А ну-ка, угадайте, что это? Весной веселит, летом холодит, осенью пугает, зимой согревает.

– Лес!..
– раздались голоса.

– Верно!.. А вот подумайте над такой загадкой: "Когда народу хорошо веселит, когда трудно - утешает".

– Музыка!
– не дав договорить Буравлеву, озорно выкрикнул кто-то с задних рядов.

– Гармошка!..

– Это тоже лес, - боязливо пояснила девочка с белым бантиком в косах.
– Когда я в рощу прихожу, будто музыка играет. Перед октябрьскими праздниками мы переехали жить в новый дом. Вот запахи - самого леса... У нас стены не оштукатурены, так до сих пор пахнет.

– Отгадала. Молодец!
– похвалил девочку Буравлев. И, обращаясь к ребятам, пояснил: - К чему я завел весь этот разговор? Недавно в Березовском районе срубили бор. Бор тот был красавец. На соснах облака ночевали. А сейчас-то этого бора нет!.. Когда-нибудь он снова зашумит на тех порубках. Но сколько нужно ждать! Восемьдесят, а то и сто лет.

Он насупился.

– Кто из вас посадил хотя бы одно деревце? Никто!
– И, взглянув на часы, круто повернулся и пошел к двери.

Ребята провожали его недоумевающими взглядами.

В коридоре Буравлева догнала Стрельникова. По ее обветренному, огрубевшему лицу растекался легкий румянец.

– Вы что, Сергей Иванович, обиделись?
– встревоженно спросила она.

– Да-а не-е-ет, - улыбнулся он.
– Не на что... Так просто. Лучше пусть подумают...

– Вот вы какой человек!
– Стрельникова придержала его за руку.
– Они же ребята. Много ли можно с них спросить!..

– В их пору я лес сажал.
– Буравлев потоптался у выхода и, взглянув на расстроенную Стрельникову, шутливо заметил: - Что ж, гнев тогда придется сменить на милость, - и снова пошел в класс.

3

Ветер креп, гнал поземку. У заборов, домов и сараев вырастали сугробы. На голенастых березах у дороги крапинками зари алела стайка грудастых снегирей. Раскачиваясь на ветках, они осыпали на землю снеговую порошу. В текучем морозном воздухе их посвистывание звучало, как жалоба.

Буравлеву припомнилась та далекая зима. Она была чем-то похожа на эту зиму. Подростком с отцом шел по лесу на лыжах. Плечи оттягивали набитые зерном сумки. В кустарниках их поджидали стайки птиц.

"А-а-а, проголодались, паршивцы?
– ворчал отец.
– Ну погодите, сейчас получите свое. Только не драться, волк вас съешь! Делитесь друг с дружкою по-доброму. Не то я вас!..
– грозил он пальцем. Положив руку на плечо сына, неторопливо говорил: - Пичугу надо жалеть, Сергунька. Беречь ее. Без нее и лес не лес".

Отец хватал из сумки зерна горстями и аккуратно рассыпал их по полочкам, еще с осени прикрученным проволокой к стволам березок. Птицы не боялись его: садились на плечи, весело наскакивали на корм. Довольный, он щурил цыганские глаза.

"Кыш, кыш, родимцы. Я вот вас!.."

"Пичугу надо жалеть. Беречь ее", - вспомнил слова отца Буравлев и, повернув голову к Стрельниковой, шагавшей рядом с ним, попросил ее:

– Ребята могли бы помочь птицам. Вчера на обочине дороги видел мертвых овсянок. Холодище. И кормежка скудная.

Она подняла на него глаза. Буравлев уловил в них настороженность, скорее, несогласие с его неожиданным предложением. Он тогда шагнул к кустику чертополоха, с которого только что сорвалась стайка желтобрюхих щеглов, сломил его и чашечками вниз потряс над ладонью.

– Видите? Ни одного семечка. Все побило ветрами.

– Не каждый в такую стужу пустит в лес ребятенка, - сказала она.
– И дни-то стали больно коротки.

– Может, кто и пустит. Дело-то это забавное, особенно для ребят.

Буравлев поморщился, зорко вглядываясь в запушенные морозом окна изб. Его по-прежнему тревожили воспоминания. Где-то рядом была Катя. Прежняя Катя! Прежняя!.. Вот по этой дороге он уходил тогда от нее. Жалость и досада душили, досада на себя, на свою неудачно сложившуюся жизнь.

Сосновка. Те же ветлы с шапками грачиных гнезд, те же открытые крылечки. Сохранились даже длинноклювые журавли у колодезей...

Стрельникова украдкой поглядывала на погрустневшего Буравлева. До чего разные люди живут на земле! Лесничий, видать, с добрым сердцем. Голос мягкий, боится обидеть... Почему не женится? Наташа ей рассказывала при встрече как-то, что матери не помнит... Неужто прожил он все эти годы бобылем?..