Чтение онлайн

Иван ожидал подстав. Но предполагал, что проверка на прочность начнётся в столовой, и что заходы будут хоть немного поизящней. Но чернявого, видать, задела за живое вчерашняя неудача, и он решил отыграться. Что ж, отыгрался. Ему этот отыгрыш долго ещё припоминать будут. Глядишь, и часть последователей отпадёт, за ум возьмётся.

Зато в столовой, на удивление, всё прошло чинно и благородно. Появились девчонки. Из-за соседних столиков постреливали глазками в сторону новенького, но не подходили, не заговаривали. Шептались меж собой о чём-то девичьем. Парни тоже много не говорили, переваривая утреннее происшествие. Те, с кем за столик попал Иван, и вовсе молчали, не зная, как вести себя со взрослым практически человеком.

После завтрака курс уже в полном составе направился на занятия и в дверях столкнулся со второкурсниками. Те, чтобы не толпиться внутри, позволили малькам выйти. И тут Иван заметил одну девчонку постарше других. Она явно его узнала и тут же спряталась за спины подружек, дабы избежать общения.

Долго гадать не приходилось: наверняка это та самая Фрося Перепёлкина. Не просто так ведь на лице девушки отобразился сильнейший испуг. Забрать деньги у предприимчивой особы не светило, он уже проконсультировался. Сам ведь доступ к счёту ей открыл, без принуждения. И неча на зеркало пенять, коли рожа крива. За дурость предшественника он заплатил, больше не станет. А вообще видная девка, при лице и при фигуре. На такую и запасть можно, если парень молодой, да только из армии, где девок с полгода не то, что не щупал — даже не видел.

Все эти мысли проскочили в голове у Терентьева, пока он шел вместе со всем курсом к учебной секции. Теперь, когда к ним присоединились девчонки, разница в росте стала бросаться в глаза ещё сильнее. Самая рослая из женской половины курса свободно умещалась у егеря подмышкой. И такой вот забавной композицией все вместе прибыли к лекционным залам.

Перед крыльцом корпуса Иван вынул телефон: освежить в памяти расписание и дорогу к аудитории. И его тут же пронзило два десятка внимательных девичьих взглядов. Егерю стало как-то не по себе. Он убрал аппаратик в футляр на поясе и вместе со всеми прошел внутрь.

В амфитеатре классического лекционного зала пока Иван осматривался, пацаны шустро взбежали наверх и расселись на галёрке, не оставив новичку ни единого шанса. Девочки, напротив, оккупировали передние парты. Пришлось Терентьеву искать место посередине. Так, чтобы не слишком приближаться к парням, от которых стоило ждать очередной подставы, и не слишком приближаться к девчонкам, чтобы не слушать их постоянное шушуканье.

Предмет назывался «Теория магического оперирования». Учебник Терентьев уже пролистал и сделал вывод: полная хрень. Что с точки зрения практики, что с точки зрения всё той же теории. Никаких формул, никаких упражнений, никаких практических указаний. Только жиденький киселёк далёких от реальности пространных умствований. Несколько гипотез о природе магии, ни одна из которых не подтверждена, и перечень безуспешных попыток доказать хотя бы одну из них.

Преподавал «теорию» старичок Дементий Карлович Розенкранц, такой же замшелый, как и сам предмет. Было удивительно, как он ещё не рассыпался от ветхости. Он вошел в аудиторию, пришаркивая ногами, даже не взглянув на студентов. На кафедре разложил свои конспекты и уже приготовился читать, но тут дверь открылась, и вошел Конягин.

— Доброе утро, Дементий Карлович, — поздоровался куратор. — Я у вас много времени не займу, мне требуется буквально пара минут.

Розенкранц медленно повернул голову к двери, увидел вошедшего и так же медленно вернул голову в исходное положение.

— Дамы и господа, — обратился Конягин к студентам.

Отсутствие реакции лектора он счёл разрешением.

— Как вы наверняка успели заметить, на курсе с сегодняшнего дня будет учиться новый студент, Иван Силантьевич Терентьев. Иван Силантьевич, расскажите своим новым товарищам немного о себе.

Иван поднялся, костеря куратора на все лады — про себя, конечно. Хотелось просто послать его ко всем чертям, но прямо сейчас это сделать было невозможно. Девочки с первых рядов повернулись и заинтересованно взглянули на новичка.

— Помещик Селезнёвского уезда, — принялся рассказывать Терентьев. — Отслужил в армии, принимал участие в боях. Имею княжеские награды. Комиссован вследствие контузии. Занимаюсь лесным хозяйством и разведением пчёл.

— Пасечник! — выкрикнул кто-то из-за спины.

— Да, пасечник, — спокойно согласился Иван. — Собственно, это всё.

Он опустился на своё место. Половина девочек, услышав слово «помещик», презрительно фыркнула и отвернулась. Зато вторая половина прежде, чем отвернуться, посмотрела намного более заинтересованно.

— Спасибо, Дементий Карлович, — солнечно улыбнулся Конягин. — У меня всё. Не смею далее мешать.

Розенкранц, который всё это время простоял с опущенной головой, начал бубнить, зачитывая текст из принесённой с собой папки. Какое-то время Терентьев слушал внимательно, но вскоре уловил знакомые слова, обороты и, наконец, сообразил: это же слово в слово учебник! Интересно, не сам ли Дементий Карлович этот учебник сочинил? Если так, то полезность курса и вовсе представляется сомнительной.

Иван перестал конспектировать и вернулся к размышлениям о магической сути, о ядре и каналах. Ни к чему не пришел и, чтобы спастись от скуки, попытался прислушаться. Так же, как он это делал в лесу. Тихонько, никого не тревожа. Просто поинтересоваться, кто чем занят.

Позади кто-то спал, кто-то хихикал, придумывая каверзу, кто-то уныло ждал окончания занудной лекции. Впереди… там большей частью обсуждали его. Может быть, слушать это было не совсем честно, но пользу принести могло.

Одни девочки решили высокомерно презирать захолустного помещика. Другие, напротив, воодушевились и принялись строить планы счастливой семейной жизни. Ещё бы: это ведь не какой-то там наследник, а уже готовый владетель. И не из бедных, судя по ткани мундира и телефону. А что пасечник, так это поправимо. Но если даже нет, с богатым пасечником жить лучше, чем с нищим графом.

И те, и другие были Терентьеву неинтересны, но теперь он, по крайней мере, знал, чего от них ожидать. Правду сказать, он был бы рад, если бы все до единой посчитали его недостойным их внимания плебеем. Но половина всё же лучше, чем ничего.

Наконец, Иван перенёс внимание на дряхлого хрыча, монотонно бубнящего за кафедрой. Кто-то из остряков с галёрки уже окрестил деда Деменцием. И, кстати, совершенно напрасно. Потому что когда Терентьев прислушался к Розенкранцу, то внезапно для себя обнаружил, что он… смеётся! Просто забавляется, наблюдая за детишками, которые не понимают сути, заложенной в его предмете, и никогда не поймут. Издевается над малолетками, возомнившими, что понимают в магии больше него.