Чтение онлайн

— Граммофонъ?

— Да, да, граммофонъ этотъ самый… Нашъ становой приставъ тоже привезъ себ изъ Петербурга. Такъ вотъ постояли, послушали около вашего дома, прибгаютъ домой къ ужину и говорятъ: Капитонъ Карпычъ пріхалъ и машину съ музыкой привезъ. Машина у него играетъ на разные голоса. Вдь тутъ, говорятъ, у васъ около дома цлое гулянье было, столько народа собралось. Я по шелух отъ смячекъ вижу. Сплошь засорено.

— Да, да… Вообразите, я нарочно и заставилъ граммофонъ пть, чтобы дать знать, что я пріхалъ.

— Вчера узналъ и вчера еще порывался къ вамъ идти, но разсудилъ, что посл ужина уже поздно идти. А.сегодня у насъ литургіи нтъ, и вотъ я къ вамъ…

— Такъ, такъ… Тогда, по всмъ вроятіямъ, ужь и доктору Гордю Игнатьичу дали знать, что я пріхалъ?

— Земскому врачу Клестову? Наврное. Я сейчасъ шелъ мимо, такъ его тарантасикъ около фельдшерскаго пункта стоитъ. Сегодня пріемъ больныхъ тамъ. Тамъ фельдшеръ ему наврное ужъ скажетъ. Вдь для насъ, сельскихъ обывателей, вашъ пріздъ событіе. Еще-бы… Питерецъ пріхалъ!

— Отецъ Іовъ, чайку? — предложилъ Самоплясовъ. — Да вотъ не хотите-ли съ петербургскимъ печеньемъ?

— Пилъ ужъ, два раза пилъ сегодня. Впрочемъ, чай не порохъ, не разорветъ. Съ вами могу сокрушить стакашекъ.

— Вы съ коньячкомъ не прикажете-ли для запаха? Со сливочками отъ бшеной коровы. У меня привезенъ коньякъ отличный.

— Рановато будетъ. Не по уставу… Нтъ, ужъ я лучше такъ, — проговорилъ священникъ, придвинулся къ столу и протянулъ руку къ стакану чаю.

— Адмиральскій часъ пробилъ, такъ по всякому уставу разршаются вс хмелевые напитки, — послышался изъ сосдней комнаты хриплый голосъ Холмогорова.

Священникъ вопросительно взглянулъ на Самоплясова. Тотъ отвчалъ, понизивъ голосъ:

— А это у меня баринъ. Барина я одного свихнувшагося съ собой привезъ для компаніи и держу на манеръ какъ-бы въ адьютантахъ… Очень ужъ скучно, отецъ Іовъ, одному-то… Баринъ хорошій былъ когда-то, но произошелъ… до нитки произошелъ… А я прямо отъ скуки…

— Поврю… — кивнулъ священникъ. — Но отчего-бы отъ скуки не избрать вамъ иное цленіе? — улыбнулся онъ. — Въ лтахъ вы теперь настоящихъ для этого… Подруга жизни будетъ самой лучшей цлительницей отъ того недуга, который вы называете. Она внесетъ въ жизнь полноту и отраду, прогонитъ скуку. Конечно, вамъ здшнія двицы не годятся. Но въ Петербург, я думаю, невстъ не занимать стать. Можно и капиталъ къ капиталу…

Улыбнулся и Самоплясовъ.

— Подумываю, ваше преподобіе Іовъ Андревчъ, подумываю, — отвчалъ онъ, — но прежде надо перебситься. Вкушу жизнь — и аминь. Вдь при покойник папеньк, откровенно говоря, я свта не видлъ. Мужчина онъ былъ строгій…

— Ахъ, да… Честь имю поздравить васъ съ полученіемъ наслдства! — спохватился отецъ Іовъ и сталъ обими руками пожимать руку Самоплясова. — Да, почтенный былъ старикъ! Досточтимый… И даже изъ досточтимыхъ-то досточтимйшій… Какой капиталъ сынку оставилъ!

— Въ чужихъ рукахъ, батюшка, всякій кусокъ великъ кажется. Есть кой-что… на хорошее прожитіе хватитъ, коли разныхъ безобразіевъ не длать, но не такъ этотъ капиталъ великъ, чтобъ ужъ очень.

— Все-таки, должны денно и нощно молить объ упокоеніи его души. И какъ отецъ, и какъ благодтель… Нашъ храмъ сельскій тоже время отъ времени щедротами его держался.

— Я дамъ малую толику на поминовеніе.

— Сорокоустъ я правилъ. Тетенька ваша заказывала.

— Я слышалъ. Но и кром того хотлъ-бы я помянуть его здсь, какъ слдуетъ. Конечно, полугодовой день кончины его ужъ прошелъ.

— Сроки тутъ ни причемъ, Капитонъ Карпычъ. Да, достойнйшій былъ человкъ вашъ покойный батюшка Карпъ Федосичъ!

— Заупокойную литургію хочу васъ просить отслужить послзавтра. Кром того, поминальный столъ думаю устроить для здшнихъ дальнихъ родственниковъ, — сказалъ Самоплясовъ.

— Слдуетъ, Капитонъ Карпычъ, непремнно слдуетъ, — поддакнулъ священникъ.

— Ну, то-то… Пускай ужъ не обижаются!

Самоплясовъ махнулъ рукой.

— Устроимъ мы все это чинъ-чиномъ, — продолжилъ священникъ. — Хоръ у насъ теперь, благодаря учителю Арсентію Мишуку, хорошій. Къ ученическимъ дискантамъ и альтамъ самъ онъ теноръ, а мой дьячокъ Кузьма и лавочника сынъ баса поютъ. А ужъ родственники ваши и то проговаривались и роптали, что никакого поминовенія не было. Конечно, заупокойная литургія и сорокоустъ по покойник были, но позвольте, разв они объ этомъ мечтаютъ? Народъ простой, срый.

— Закачу я имъ теперь кормежку, закачу! — говорилъ Самоплясовъ. — Кстати, я и стряпуна съ собой привезъ настоящаго.

— Ахъ, даже и стряпуна прывезли? — широко открылъ глаза священникъ. — Слышалъ я, ребятишки мн говорили, что съ вами пріхали двое — господинъ какой-то и прислужающая личность, но мн не могло представиться, что это стряпунъ.

— Конечно, я привезъ его только для потхъ своего мамона, но все равно, пускай и имъ стряпаетъ.

— Да вдь имъ разв много надо, чтобы утшиться? Велите сдлать щи изъ солонины, да пирогъ съ капустой, такъ имъ и за глаза. Ну, конечно, полъ-ведерка вина купить надо. А насчетъ своей-то утробы вы какъ будто прежде прихотливы не были? — задалъ вопросъ священникъ.

— То было, батюшка, прежде, а теперь, гршный человкъ, избаловался. Да и пріхалъ я сюда не для того, чтобы монашествовать, а чтобы всласть пожить и моихъ добрыхъ пріятелей угостить. Вотъ когда-нибудь милости просимъ пообдать. Поваръ на славу. Все по графамъ жилъ. Пущай ужъ…

— Всенепремнно, мой любезнйшій, всенепремнно. Я тоже мамонъ-то потшить охочъ, но, само собой, моя попадья со стряпухой не могутъ по настоящему. А вамъ, при вашемъ капитал, отчего-же? даже стыдно было-бы, если-бы вы себ въ разносолахъ какихъ-нибудь отказывали. Такъ заупокойную-то обдню послзавтра? — спросилъ отецъ Іовъ, вставая и протягивая Самоплясову на прощанье руку.

— Куда вы? Оставайтесь позавтракать, — остановилъ его Самоплясовъ. — По всмъ вроятіямъ, докторъ придетъ. За нимъ даже послать можно къ фельдшеру.

— Не могу сегодня, не могу. Отсюда я въ школу на урокъ, а затмъ къ своимъ щамъ. У меня сегодня урокъ Закона Божьяго, — отказывался священникъ. — Ну, къ мамъ милости просимъ. Священникъ поклонился и ушелъ.

— Калина! — закричалъ Самоплясовъ. — Калина Васильичъ! — повторилъ онъ окликъ. — Калина Колодкинъ!