Распутанный
Шрифт:
Только самое лучшее… главное, чтобы это было для него самого.
Джинсы явно были сшиты на заказ, что означало, что они были немного свободными и длинноватыми, но Киф смог их ушить. А символ галочки на ботинках, вероятно, означал, что они были редкими.
— Хм. Очень упругая. — Он подпрыгивал на носках. — Я чувствую, что в них я должен заниматься человеческим спортом.
Он взглянул в зеркало и нахмурился.
— Фу, я похож на него. — Он еще больше взъерошил волосы, что, на самом деле, не помогло. — Неважно. Я тоже выгляжу более человечно, и это главное… и ты можешь оставить себе мое мокрое белье!
Он отшвырнул свою мокрую одежду в угол. Не похоже было, что ему понадобится что-то эльфийское.
Как только представится возможность, он воспользуется отцовской заначкой, чтобы купить что-нибудь получше. Но на всякий случай, если это займет какое-то время, он отнес остальную одежду вниз, чтобы посмотреть, сколько сможет втиснуть в свой рюкзак.
— Ладно… что еще?
Он схватил один из запечатанных чистых альбомов для рисования и ручку, поскольку, вероятно, было бы разумно записывать все, что он узнает во время своих расследований.
— Урок номер один, — сказал он, открыв первую страницу, и написал: «Мой отец — Самый Скучный Художник в Мире».
Он добавил краткий набросок озера, которым был одержим отец, чтобы доказать свою точку зрения… и честно?
Его рисунки были намного лучше, чем все, что делал его отец.
Может быть, поэтому он всегда пытался помешать ему заниматься искусством?
Киф не удивился бы, если бы узнал, что отец завидует ему.
Но, наверное, лучше об этом не думать.
Он закрыл альбом и уставился на чистую обложку, размышляя, стоит ли дать ему название.
«Важные открытия».
Он зачеркнул это, как только написал, поскольку это было почти так же скучно, как рисунки озера его отца.
«Поразительные Откровения Потрясающе Красивого Гения»?
Это он тоже зачеркнул.
В своей жизни он сталкивался с достаточным количеством нереалистичных ожиданий, так что незачем взваливать на себя еще больше.
«Размышления и Прочие Проделки».
Эх.
Не то чтобы ужасно, но он мог бы придумать что-нибудь получше.
Он зачеркнул это, размышляя, не стоит ли ему начать все сначала с чистого листа, поскольку обложка теперь была в полном беспорядке.
Но на самом деле это показалось ему подходящим для книги, повествующей о его хаотичном пребывании в мире людей, и внезапно он точно понял, как ее назвать.
«Приключения в Стране Людей».
Он подчеркнул это для пущей выразительности, а затем превратил строки в маленькие падающие звездочки, потому что почему бы и нет?
И пока он фантазировал, он превратил точку над i в другую звезду и быстро нарисовал маленький глобус сбоку.
— Это только начало, — сказал он себе, запихивая альбом для рисования в рюкзак, за которым последовали кошелек с деньгами и большая часть человеческой одежды. — На самом деле, все получилось довольно неплохо.
Он мог бы использовать следопыт для любых других целей. Но в итоге он оказался в единственном месте, где для него было абсолютно нормально брать все, что он хотел.
Возможно, это было доказательством того, что скоро все станет немного проще.
Он сомневался в этом, но было приятно иметь хоть каплю надежды.
Киф еще раз внимательно оглядел хижину, чтобы убедиться, что не пропустил ничего полезного, прежде чем скинуть свои новые ботинки, выключить люстру и подняться обратно наверх.
Кровать оказалась даже мягче, чем казалась на вид.
На самом деле, возможно, это была самая удобная кровать, на которой он когда-либо лежал.
Но… он не мог уснуть.
«Не думай», — сказал он своему мозгу, но это только ускорило ход его мыслей, вызвав воспоминания о том, как отец рвал в клочья его альбомы для рисования и кричал о растраченном потенциале.
Он ворочался с боку на бок и ворочался еще некоторое время, прежде чем, наконец, сдался и спустился вниз, разглядывая полотна в угасающем лунном свете.
В этом не было особого смысла, но…
— Мне нужно закончить с одним.
Он схватил несколько тюбиков с красками, палитру и пару кистей и сел на табурет перед картиной с изображением озера на рассвете.
Он не стал утруждать себя попытками подражать пятнистому стилю отца, поэтому финальная часть получилась невероятно разрозненной.
Но это было уместно.
И его мазки были намного лучше.
Внизу он расписался «Кифстер».
— Хорошо. С этим… покончено. Пора спать.
Но его ноги не хотели вставать.
Он вздохнул и схватил законченную картину с изображением заснеженного озера, намазал ее белым слоем, чтобы получилось свободное пространство, и быстро нарисовал автопортрет.
Ему не нужно было смотреться в зеркало.
Его фотографическая память знала, что нужно нарисовать.
Но он все равно посмотрел на свое отражение в темных окнах и несколько подправил выражение лица.
Его портрет смотрел прямо перед собой, не скрывая черт, как на рисунках отца. И он планировал выглядеть вызывающе, но…
Он выглядел печальным.
И потерянным.
Это был тот самый Киф, которого он изо всех сил старался не показывать отцу, потому что так было легче делать вид, что ничего не имеет значения.
Но, возможно, пришло время перестать позволять отцу срываться с крючка.
Может быть, дорогому папочке придется столкнуться лицом к лицу с тем беспорядком, который он устроил.
Так что Киф не стал его закрашивать.
Он даже подписал его «Твой сын».
— Ого, когда это я начал плакать? — спросил он, вытирая слезы тыльной стороной трясущихся рук.