Распутанный
Шрифт:
Такими темпами ему придется переименовать свой альбом для рисования в «Медленное распутывание мальчика с потрясающими волосами».
Шутка была не из лучших, но все равно вызвала у него легкую улыбку.
Юмор всегда помогал.
— Ааааааааааааааааааааааааааааааааааа, хватит об этом, — сказал он, откладывая краски и кисти в сторону. — Возможно, это последняя ночь, когда я могу поспать в постели. Я не собираюсь тратить ее впустую.
Но как только он снова лег, его мысли снова стали вращаться, вращаться, вращаться.
И как бы он ни старался подавить это, его самое глубокое, мрачное беспокойство выходило на поверхность.
Вопрос, от которого он никогда не мог отделаться шуткой, потому что слишком боялся ответа.
Что, если он был слишком сломлен, чтобы исправить себя?
Так вот почему никому не было до него дела?
«Не никому», — напомнила ему крошечная рациональная часть его мозга.
Твои друзья заботятся о тебе.
Фостер заботится.
И почти так же, как его отчаяние привлекло ее к нему, ее мягкий, нежный голос прошептал в его голове:
Пожалуйста, береги себя, Киф. Пожалуйста, будь умным. И, пожалуйста, возвращайся как можно скорее.
Киф испустил долгий, медленный вздох.
Ей все еще не все равно.
Она даже хотела, чтобы он вернулся домой, несмотря на то, что он снова сбежал.
Даже после его грандиозного, потенциально унизительного признания.
Ему захотелось закричать: «Я В БЕДЕ, ФОСТЕР, ПОЖАЛУЙСТА, ПРИДИ И СПАСИ МЕНЯ!!!»
Но на ее плечи свалилось достаточно тяжкого бремени, и достаточно людей ждали, что она их спасет.
На этот раз ему придется спасать себя самому.
Глава 8
— Я не тяну время, — сказал Киф деревьям, птицам и всем остальным, кто был готов его выслушать. — Не тяну.
Он не тянул!
Ему нужно было выспаться после такого изнурительного дня и невероятно эмоциональной ночи.
А потом он проснулся от голода, так что, конечно, ему пришлось съесть всю упаковку жарких чипсов «Читос», а потом бегать, размахивая руками, пока его рот не превратился в огненный ад судьбы.
Эти штучки были горячими.
К тому же, как ни странно, очень вкусными… и ему уже хотелось еще.
А если серьезно, то ОСТРЫМИ.
А потом он отправился на любимое озеро отца, потому что ему нужно было увидеть, есть ли в нем что-то особенное.
Внимание, спойлер: ничего особенного там не было.
Теперь он все еще прогуливался, надеясь, что свежий воздух прочистит ему мозги, потому что ему нужно было придумать план, как быть среди людей, не сходя с ума и не попадая в очередной кошмар на лодке.
Так что, на самом деле, он не тянул время!
Он ждал вдохновения!
И, боже мой, вдохновение не торопилось проявляться.
На данный момент его лучшей идеей было заткнуть уши и ходить вокруг, крича:
— ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА-ЛА, Я ВАС НЕ СЛЫШУ!
Что, знаете ли, даже не сработало бы, поскольку эмоции не были слышны — их можно было почувствовать. И он так и не понял, как отключить свои чувства.
— Да, но я мастер не обращать на них внимания, — напомнил он птицам, прыгавшим по ближайшим веткам.
Тот факт, что он мог проводить время рядом с Фитцфи, без тошноты и не ударяя кого-нибудь кулаком, полностью доказывал это.
Но это было намного сложнее, чем Великое Забвение Фостер или треугольник, который начинался как квадрат.
Сотни или тысячи чувств обрушились на него со всех сторон.
Но должен же был быть способ от них избавиться.
Оооо, может быть, ему нужно было притвориться, что эти эмоции были результатом одной из лекций его отца!
Он пытался от них избавиться годами.
Хотя… обычно они погружали его в транс, похожий на сон, и ему нужно было быть в состоянии функционировать.
На самом деле, ему нужен был способ отвлечься.
Уровень осознанности, который находился где-то между блужданием по городу, разговором с воображаемой Софи и ОЩУЩЕНИЕМ ВСЕГО ПРОИСХОДЯЩЕГО НА СВЕТЕ.
Сработает ли свист?
Он попытался, но кто же знал, что от долгого свиста у него так заболят губы?
Через минуту или две единственным звуком, который он все еще мог издавать, был жалобный хрип.
А когда он перешел на мурлыканье, мелодия закончилась.
В Затерянных городах музыка была не в почете, если не считать естественных мелодий, которыми так славилась семья мальчика Тэмми, но он их не любил. И также не был большим поклонником песен гномов-карликов. Они были слишком бодрыми.
Он мог бы попробовать спеть пронзительные песни сирен, которые слышал во время задержания, но это, вероятно, привело бы к тому, что его схватят.
— Ой! Что, если все, что мне нужно сделать, это…?
Он сделал паузу, ожидая, когда его мозг закончит предложение.
— Уф, я действительно думал, что это может сработать.
Возможно, он слишком много думал об этом.
Может быть, ему просто нужно было найти что-то простое, на чем можно было бы сосредоточиться.
Как… подсчет своих шагов.
Это казалось немного более многообещающим, вот только он сбивался со счета каждый раз, когда ему приходилось думать о том, как бы не врезаться в деревья. И когда он не подумал о том, чтобы не врезаться в деревья, то споткнулся об упавшую ветку и оказался с перепачканным грязью лицом и без ботинка.