Чтение онлайн

Он увидел, что Йовелл снова пристально смотрит на него из-за стола.

«Тебе пришлось нести на спине немалый груз, юный Дэвид». Он указал на письмо. «Что-то я слышал, что-то угадал. А ты, я знаю». Он улыбнулся своей совиной улыбкой. «Остальное может подождать. Если бы не безвременный визит курьера, ты мог бы так и не получить это. Во всяком случае, пока».

Нейпир сказал: «Я задавался вопросом, почему...» и увидел раздражение Йо Вейла, когда из конюшни послышались новые крики, а затем более резкий тон Джеба Тринника заставил мгновенно воцариться тишину.

Йовелл сложил письмо и осторожно отодвинул его через стол. Затем он сказал: «Кажется, здесь невозможно хранить секреты. Курьер принёс весть капитану Болито. Это была главная цель его приезда, иначе…» Он открыл ящик и вытащил письмо, пока оно не уперлось ему в живот.

«Мы скоро снова поговорим. Вместе мы подумаем над подходящим ответом контр-адмиралу Бойсу».

Нейпир увидел длинный конверт цвета хаки и еще одну неповрежденную красную печать.

Он услышал свой собственный вопрос: «Его отозвали?»

Йовелл казался озабоченным, похлопывая себя по карманам.

«Я не ожидаю, что вы предадите доверие». Он огляделся в поисках шляпы. Это было несправедливо и неуместно… Оставайтесь на минутку, если хотите. Боюсь, это не терпит отлагательств. Будь прокляты их глаза!

Нейпир наблюдал за ним в благоговейном молчании. Довольно мягко, но в устах Йовелла это было сравнимо с самой грубой руганью закаленного моряка.

Дверь захлопнулась, и наступила тишина. Нейпир медленно сложил письмо и вложил его в порванный конверт. Он был хулиганом, трусом и лжецом. Вслух или про себя он этого не знал, да и не беспокоился. Он подумал о девушке с темными глазами, которая пыталась отогнать те же горькие воспоминания.

Наш секрет. Теперь она будет разлучена с мужчиной, который был её жизнью. Он сунул письмо в карман пальто.

Наш капитан. Всё остальное не имело значения.

Она сидела в одном из кресел с высокими спинками, сцепив руки на коленях, и только глаза её двигались, пока Адам Болито беспокойно шагал по кабинету. Огонь в камине почти погас, но дверь была закрыта; их никто не потревожит.

Ее плащ все еще лежал на старом сундуке у окна, куда она бросила его, когда они вернулись из гавани.

Она ждала этого, боялась, но неужели так скоро? Она лишь спросила: «Когда?» — и увидела, как он мял конверт в руке. «Это корабль?»

Он повернулся к ней с тем же выражением, которое она видела, когда Йовелл принёс письмо. И ещё раньше, когда они шли со двора конюшни, и эти глаза провожали их взглядом. Тогда он понял.

Он взял ее руки в свои и наклонился, чтобы поцеловать ее волосы.

«Мне необходимо явиться в Плимут». Он отвернулся, борясь с этим. «Снова». Кусок обугленного дерева упал в пепел, и он увидел, как в её глазах отразилось пламя. Он подумал о письме, со штампом и печатью Адмиралтейства. Это был не приказ. «После получения этих приказов или для отправки всех документов». Коротко и по существу. К такой краткости привыкаешь; от тебя не ожидали, что она тебе понравится. Это было нереально; он видел его, слышал его голос. Джон Гренвилл, всё ещё числящийся капитаном, секретарём Первого лорда. Второй после Бога. Как будто другой мир, и всё же он помнил его лучше многих, кого знал годами.

«Мне приказано присутствовать на совещании с некоторыми старшими офицерами. Капитан Гренвилл извинился за внезапность этого вызова». Он увидел вопрос в её глазах. «Это было глупо с моей стороны, Ловенна. Вы его не знаете. Он уже в Плимуте… его последняя действительная служба, судя по всему». Он говорил что-то невнятное и схватил её за руки, когда она встала со стула. «Я хотела чего угодно, только не этого!»

Она ждала, давая себе время. Это была их жизнь, или, по крайней мере, таковой станет.

«Там, у гавани, Адам, я говорила тебе, что хочу этим поделиться, стать частью этого». Она обняла его за плечи. «Частицей тебя».

Они подошли к старому сундуку, и Адам приподнял её плащ, чтобы она могла прочитать высеченную на нём надпись – девиз семьи Болито: «За свободу моей страны».

Она пробормотала: «Помнишь викария, Адам? Вторую часть. «Когда грозит опасность, но не раньше». Она помолчала. «И к этому я тоже готова, да поможет мне Бог, если понадобится».

Послышались голоса, возможно, гостей. Он сказал: «Надо сказать тёте».

Она видела этот взгляд в его глазах, когда маленький бриг отчаливал. Капитан. Человек, стоящий особняком.

Он подошёл к двери, остановившись лишь раз, чтобы оглянуться на комнату, книги и картины. Прошлое. Он снова услышал голос Гренвилла. «Будь терпелив. Корабль прибудет».

Она обхватила рукой его запястье и золотой шнурок на рукаве.

"Я готов."

Но когда он открыл дверь, она коснулась груди. Сердце её словно остановилось.

4. Ваш приказ

Клерк придерживал тяжелую дверь одной рукой, а другой рукой схватил пальто со стула.

«Подождите, пожалуйста, минутку, сэр. Мне велели проводить вас сразу же, как только вас объявят».

Адам Болито вошёл в просторную комнату; казалось, ничего не изменилось. Те же картины, огромные окна с потрясающим видом на Плимутский залив и узкий балкон, где лишь самые решительные отважатся на холодный восточный ветер. Стоило появиться Валентину Кину, этому молодому адмиралу, и часы переместились бы обратно к тому году, когда Адам принял командование «Непревзойдённым».

Я сообщу сэру Джону о вашем прибытии.

Адам резко обернулся, но дверь была закрыта. Должно быть, он ослышался, или клерк ошибся. Сэр Джон Гренвилл? Он посмотрел на стол у двери, на горящую свечу рядом со стопкой конвертов, воск и официальная печать которых были готовы к использованию. Документы, представляющие особую важность… Клерк вряд ли ошибся.

Он беспокойно подошёл к одному из окон и коснулся стекла. Он чувствовал, как оно дрожит от порывов ветра, от прохлады мартовского утра. Впрочем, этого не скажешь за массивными стенами Боскавен-хауса, резиденции адмирала. Даже пламя свечи не мерцало. Он смотрел на залив и открытое море за ним, серо-голубое, словно акула, ожидающее, и потягивался, чтобы избавиться от напряжения, от боли, накопившейся за последние два дня. Плохие дороги и бессонница, даже когда юный Мэтью останавливался в какой-то забытой гостинице у черта на куличках. Почему так? Это была его жизнь, единственная, которую он знал. Он снова посмотрел на свечу: свежую, только что зажжённую. Даже клерк был застигнут врасплох и попытался скрыть своё тяжёлое пальто.