Чтение онлайн

Его сиятельство приветствовал Дитриха кратко, но уважительно:

– Доброго дня, сударь. Рад видеть. Ольха уже собралась.

Не вполне подтверждая его слова, девушка выбежала во двор в одной туфле. Вторую она держала в руке и яростно трясла, от колебаний дамская сумочка падала с плеча, и Ольха ловила ее локтем.

– Ах, Дитрих! Как хорошо, что вы приехали! Я была в нетерпении.

Она протянула для приветствия руку с туфлей. Он не понял, что с нею делать, и сконфуженно выдавил:

– Д-доброго дня, сударыня...

– Ну, поехали же! Куда мне садиться?

Поручик глянул на коляски, переполненные кладью. В них не хватало места не то что Дитриху с Ольхой, а даже коту! Хотя кот, надо признать, был весьма упитанным.

– Амм... сударыня, боюсь...

– Нет, нет, вы неверно поняли! Мы переезжаем к баронессе Эльзе. Мы - то есть, не вы, а князь и я, и слуги. Она настояла, чтобы мы жили у нее. Дядя со слугами и багажом отправляется в дом баронессы, а мы с вами – к Катрине, как и планировалось!

– Амм... планировалось так?..

– Конечно же! Вы все забыли!
– Ольха погрозила ему туфлей.
– Ну, где ваш экипаж?

Дитрих кивнул в сторону своей двуколки, Ольха немедленно вскочила на сиденье и уже оттуда попрощалась:

– Всего доброго, князь!

Его сиятельство кивнул племяннице, затем пожал руку Дитриху и строго сказал:

– Сударь, вверяю вам сие ветреное дитя. Не потакайте ее прихотям. Из дома министра доставьте Ольху прямо к баронессе. Никаких иных увеселений.

Явно Дитрих ослышался: с какой стати им ехать в министерство, и с каких пор визит туда числится забавой? Но он не стал злить князя уточнениями:

– Слушаюсь, ваше сиятельство. Можете на меня положиться.

– Верю в это. Всего доброго, сударь.

Дитрих забрался в двуколку, Ольха сама назвала адрес ездовым камням, и экипаж покатил прочь от “Астории”. Девушка принялась потрясать туфлей, словно северный дикарь – охотничьим копьем.

– Камушек...

– Вы так стельку вытрясете. Позвольте мне.

Поручик взял у Ольхи туфельку и поискал пальцами внутри. Никакого камушка там не было.

– Он давно уже выпал.

– Вы уверены?

– Совершенно.

– Знаете, камушки в обуви очень коварны. Делают вид, будто выпали, а сами только и ждут, пока снова наденешь туфлю на ногу.

– Сударыня, амм... будьте добры, объясните: куда мы едем? Кто такая Катрина?

– Ах... Пожалуйста, не злитесь. Я собиралась вас предупредить и подстеречь около гостиницы, но суматоха помешала. Нет, не подстеречь, а... Какое есть другое слово? Когда девушка встречает мужчину с хорошей целью.

– Ради Сеятеля, объясните уже!

Ольха посмотрела ему в глаза с самым невинным видом:

– Катрина – ваша сестра.

– Что?!

– Только не серчайте! Собственно, не сестра, а всего лишь кузина. Но вы очень дружны, поскольку росли вместе. Катрина зовет вас братиком.

– Эээ... боюсь даже спросить: кто же она, моя новоявленная сестричка?

– Ну, право, и вопросы! Как можно забыть фамилию собственной кузины? Катрина фон Эйринг, разумеется!

Дитрих чуть не выпал из двуколки.

– Катрина фон Эйринг... из тех самых Эйрингов?! В честь которых назван город?!

– Конечно, ведь город – их фамильное владение. Только вы с Катриной – из боковой ветви рода, потому сдружились. И напоминаю: Катрина терпеть не может, когда говорят “те самые”.

Поручик понял, что никогда ни в чем не разберется, если не возьмет полный контроль над ситуацией. Он подобрался и отчеканил командным тоном:

– Сударыня, во-первых: наденьте туфлю.

Ольха обулась.

– Во-вторых, немедленно доложите ситуацию по форме и во всех деталях.

– Слушаюсь...
– ответила она и пустилась в рассказ.

Князь Владислав Ленц выглядит благородным и бесхитростным воякой, однако внешность обманчива: он более дальновиден, чем может показаться. Еще за годы до войны с Дангаром он понял, что войне – быть, и что Олландия проиграет. Империя кайзера – огромна и монолитна, дангарские армии управляются единой могучей рукой. А гонористые олландские князья без конца соперничают друг с другом, их войска раздроблены, действия - не согласованы. С этим осознанием Владислав Ленц начал готовиться не только к войне, а и к поражению. Он пытался убедить олландских дворян объединить дружины, выстроить вертикаль командования, провести общие учения. Но в то же время посетил Хофштадт и наладил общение с несколькими знатными орлами, в числе коих были знакомые Дитриху граф фон Вархайт и баронесса Эльза. Дангарская знать принимала князя как своего, ведь в его жилах тоже текла голубая кровь. Но все советовали князю: если он действительно хочет упрочить дружбу с Дангаром – нужно породниться с хорошим орлиным семейством. Сам князь Ленц давно уже был женат, два его сына – тоже, третий посвятил себя служению богу. Единственным ресурсом для династического брака осталась его племянница и воспитанница Ольха, в ту пору еще совсем юная. Владислав Ленц привез ее в Хофштадт и устроил в весьма престижный пансион благородных девиц имени святой Аделии. Князь считал – и вполне обоснованно – что придворная знать частенько присматривает себе невест среди выпускниц.

Однако Ольха была слишком юна и наивна. Князь не рискнул давать ей указания по мужской части, а напротив, строго велел: “Учись старательно, не думай о глупостях!” Простодушная девушка так и поступила. Пять лет пансиона она посвятила изучению дангарского языка, естественных наук, придворного этикета, литературы, поэзии – словом, чего угодно, кроме соблазнения мужчин. Окажись она в университете Лаэрты, где парни посещают занятия наряду с девицами, все сложилось бы иначе. Но в консервативном Дангаре девушки обучаются отдельно. Ольха жила в пансионе и видела парней так редко, что даже ощущала страх перед этими диковинными существами. Зато она приобрела подругу.

Студентки святой Аделии жили в комнатах по две. Соседкой Ольхи оказалась голубоглазая блондинка. Если б Ольха сразу узнала, что это Катрина фон Эйринг из Тех Самых Эйрингов, наверное, отношения вышли бы другими. Но при первой встрече блондинка представилась просто:

– Здравствуй. Я Катрина.

Ольха ответила:

– Ой... Я Ольха Ленц, и где-то здесь я потеряла серьгу. Не поможешь найти?

Они перерыли целую комнату, включая перины, полки для обуви и коврики на полу. Серьга все время висела на рукаве Ольхи, зацепившись за кружевную манжету. Когда это обнаружилось, Ольха смутилась так восхитительно, что Катрина заявила: