Чтение онлайн

С каждой ночью Рэд все чаще вспоминал Грету.

Он понимал, что слово «прайса» значит: приз. Девушку дали ему в награду за то, что вырыл колодец и не перечил фишмайстеру. Проситься к ней сейчас не имело смысла – ясно ведь, еще не заслужил. Однако увидеться хотелось все сильнее.

Днем Рэда не стерегли. Свободно ходил по воду и на склад, и в лес за хворостом. Насколько он помнил, возле дома Греты тоже не стояло часовых. Так отчего бы не…

Однажды утром он лег пораньше, чтобы хорошенько выспаться. Проснулся задолго до заката, умыл лицо и шею, самодельным гребнем расчесал волосы и бороду, взял с собой кое-что – и пошел в гости. Дорогу он помнил хорошо: сначала до храмовой поляны, потом обойти церковь и нырнуть в лес, но левая тропка ведет к домику священника, а средняя – к реке, значит, к Грете – крайняя правая. По пути он встретил разных людей, в том числе сержанта охраны, но никто не удивился: раб идет сюда – значит, велено. Никто не предполагал в камнях способности действовать вопреки приказу.

И вот показался тот хутор. В прошлый раз Рэд этого не углядел, но нынче при свете дня понял: весь хутор населяли женщины! Лишь крайние два строения весьма напоминали казармы, и вокруг них прохаживались часовые. Остальные избы носили явные следы девичьей руки. Чистые оконные стекла, кружевные занавесочки, милые рисунки на дверях: тут цветок, там колокольчик, там туфелька. Кое-где сушилось на веревках, дубея от мороза, опрятное женское исподнее.

По памяти он нашел домик Греты. Для проверки обогнул и посмотрел: правильно, с тыльной стороны пристроена баня. Вернулся на крыльцо и постучал. Дверь украшала синяя ласточка…

– Ду бист зо фрю-у, - пропел голосок, и дверь распахнулась.

Теперь Рэд увидел не только грудь и косу. Грета была в передничке и в легком платье на голое тело, на щеках горел румянец, на ручках белела мука. Пахло от нее жаром печки и сдобным тестом с корицей… А с губ ее быстро сползла улыбка, и снова появилась проблеском, и снова пропала.

– Найн, ду хаст нихт…

– Позволь войти, - попросил Рэд.

Взяв ее за плечи, ввел в дом, запер дверь. Потом обнял и поцеловал в горячую щеку.

Грета высвободилась, отстранилась, скрестила руки перед грудью:

– Найн! Кайн прайс фюр дихь! Ихь хаб кайн бефель!

Рэд понял «кайн» и «прайс». Улыбнулся как можно добрее:

– Да сам знаю, что кайн прайса. Не заслужил еще, в новом колодце и двух ярдов не вырыл.

Она переспросила. Он тронул себя между ног, потом скрестил руки:

– Не бойся, я тебя не это… Ну, коль сама не захочешь… Я пришел поговорить. Хочу поболтать с тобой, ферштее?

Тут с кухни донесся не то треск, не то шипение. Грета ойкнула и помчалась туда, а Рэд – за нею. Ухватом, похожим на щупальца Ай-Хинара, девушка стала спасать пирог, а Рэд сказал понимающе:

– Ага, со мной тоже так бывает. Поставил горшок в печь и лег немножко вздремнуть. Спал, вроде бы, всего ничего, а проснулся – в горшке угольки. Мудреное это дело…

Грета обнюхала пирог, проткнула ножом корочку, потом поставила на скамью, накрыла крышкой и теплым полотенцем. Отряхнула руки, пинком ноги в башмаке закрыла дверцу печки – и села напротив Рэда.

Он положил на стол то, что принес.

– Милая, это тебе. Я сжарил рыбку! Ну, или засушил – как посмотреть. Но, по-моему, вышло вкусно.

Грета глянула с подозрением, не исключая того, что рыбка – это подкуп.

– Да брось! Я же сказал: пришел поговорить, соскучился по тебе. Вот скажи для начала: как съездила в город?

Он объяснил вопрос жестами: ехать, спать в санях, мерзнуть по дороге, но потом – ахх! – магазины, большие дома, паровозы…

Грета испугано моргнула. Часто закивала, затараторила по-дангарски.

– Ни черта не понимаю, - нахмурился Рэд. – Тебя испугали в дороге? Волки напали? Или бандиты? Что случилось, говори толком!

Она вскочила и убежала куда-то. Где-то рылась, выдвигала ящики. Примчала назад и шлепнула на стол квадратик бумаги с печатью, дангарскими словами и суммой.

– Это что, квитанция за письмо? Испугалась, что я тебе не верю?! Милая, уймись, все хорошо. Я знаю, что ты его отправила! Не зря ж я тебя выбрал!

Грета дала себя обнять и погладить по волосам, и тогда успокоилась. Рэд снова спросил: так что же в городе? На сей раз она стала рассказывать, и вскоре увлеклась. По блеску глаз и взмахам рук было заметно, как город впечатлил ее. Насколько помнил Рэд, то был крохотный дрянной городишко. Если взять самый убогий район Лаэрты, уменьшить втрое и по окна окунуть в дерьмо – выйдет примерно такое. Но девушку очаровал не сам город, а возможность выехать с каторги и прожить несколько дней вольным человеком. Она делала, что хотела, ходила по лавкам и харчевням, пробовала всякие вкусности, купила кое-что красивое. Грета принесла и разложила перед Рэдом свои приобретения: три мотка ленты, заколку в виде птицы, подвязки для чулок и теплые рукавички на меху. Он улыбнулся:

– Женские безделицы. Все, кроме рукавиц, они – полезная штука. Но если тебе приятно, то порадуюсь и я.

Она поцеловала Рэда – тепло, но быстро, чтоб не размечтался. Потом сама спросила: расскажи, мол. А ведь за этим он и пришел: рассказать. Именно этого так сильно не хватало: чтобы он говорил, и его слушали.

– Родная, я стольким хотел поделиться… Знаешь, мне выпал такой цуштанд, что нужно каждую ночь петь. Вот и вспоминаю всякие легенды да баллады, и пою себе под нос. Среди них есть очень красивые, и каждый раз, когда пою такую – думаю о тебе. Вот бы Грета услышала и поняла, а потом вспоминала, когда меня не станет.

Она слушала, опершись подбородком на руки. Конечно, не понимала ни слова, но слушала так, как нужно: всей душою.

– Пока я шел сюда, пытался выбрать, какую первой рассказать. Тебе б, наверное, что-нибудь романтичное хотелось. Но мне вот какая легенда постоянно лезет в голову. Послушай.

Король послал Лида Антеодора сокрушить Фаид-Мусу. Бесстрашный Лид повел свою армию в поход через Муарийскую пустыню. Но грифы, что парят над песками, заметили его и рассказали Фаид-Мусе. Правитель муаров был сильным колдуном, он принес жертву и воззвал о помощи к самой Черной Деве. Она наслала на войско Антеодора четырех демонов.

Первый демон звался Ишмаль – по-нашему, жажда. Он иссушал колодцы на пути войска, отравлял источники, дырявил бочки с запасами воды. Демон Виншах, что значит Болезнь, истязал воинов лихорадкой, сводил болью суставы, крутил кишки в животах. Демон Ависсайя – Одиночество – убивал курьеров и почтовых птиц, чтобы солдаты не получали вестей из дома и чувствовали себя забытыми. А Миршелла – Неведение – спутывал карты и передвигал дюны, чтобы войско не могло найти дорогу.

Наступил день, когда отчаянье одолело бойцов. Уже не было сил ни идти вперед, ни повернуть назад – только лечь на песок и отдаться погибели. Что же тогда сделал Лид Антеодор?