Чтение онлайн

– Владыки бездны, - обронил Альваро, и лишь тогда увидел дона Филиппе.

Прим-аллен в сопровождении муара рассматривал это же полотно.

– Весьма талантливо, маэстро, не так ли?

– Скорее, тошнотворно, - возразил Альваро.
– Но признаю: трупы изображены мастерски, во всех деталях.

– Вы не узнали их? Меж тем, одна из них – наша повелительница. Стоило бы поцеловать ей руку.

Альваро заметил перо в волосах одной девушки и театральную маску на лице другой.

– О, Древние! Это Иоланта с Алессиной?..

– Кто же еще? Классический сюжет: Иоланта убеждает Алессину, что лучше нее разбирается в живописи. Когда Алессина сдалась, Иоланту признали гениальной спорщицей и сделали мирной Права… Нельзя не восхититься: художник реалистично передал сюжет.

– Реалистично?!

Дон Филиппе усмехнулся:

– Мирнами становятся люди после смерти. Причем не сразу – сперва ждут суда.

– Да, конечно, я упустил из виду…

В последнюю очередь Альваро думал про мирн. Он присматривался к более важному объекту: дону Филиппе ди Берро. Как настроен прим-аллен? Есть ли шанс поладить?..

Дон выглядел вполне благодушно, и Альваро решился заговорить о главном:

– Филиппе-аллен, я уповаю на то, что мое письмо не разгневало вас. Понимаю, вы разочарованы, но согласитесь: мне лучше сразу отказаться от работы, чем взяться за нее, потратить ваше время – и не справиться.

– Да-да, я так и понял вашу мысль…

Прим-аллен перешел к следующей картине. На ней Дарреджо – мирн инженерии – разрезал собственный живот и устанавливал внутрь миниатюрную паровую машинку. Изъятые из тела кишки валялись в стороне, над ними кружились мухи. Подпись к полотну гласила: “Высшая власть – это власть над собой”.

– Мудрые слова, - произнес дон ди Берро.
– Задумайтесь над ними.

– Филиппе-аллен, могу ли я рассчитывать, что вы поняли мой поступок и не держите зла?

– Высшая власть – это власть над собой. Согласны ли вы, маэстро?

– Я считаю иначе. Высшая власть – умение превращать мертвую материю бумаги, чернил и красок в живые шедевры искусства.

– Но вы не сумеете этого, не обладая властью первого рода. Сперва следует оживить себя, а уж потом – чернила и бумагу.

Дон Филиппе двинулся дальше, не дожидаясь ответа. Альваро поспешил за ним.

– Хотите, чтобы я взял себя в руки и все-таки написал книгу?

Прим-аллен отмахнулся:

– Нет-нет… Скажите, что думаете об этом полотне?

На картине под названием “Сила духа” мертвый Христофор, сгнивший до состояния скелета с бородой, понукал ослика Топпо тащить камни. Ишак, в отличие от хозяина, был жив и напрягаться не хотел: упирался и норовил скинуть поклажу.

– Отчасти я понимаю Топпо. Трудно работать, когда тебя стегают и тащат за шею.

– А я считаю, этой работе недостает глубины. Эстетическое качество достойно восхищения, но смысл - поверхностен.

Не задержавшись возле осла, дон Филиппе двинулся дальше. На следующей картине грозно высился Ихтродан – Крушитель Кораблей. Исполинских размеров змей, свернувшись в колесо, катился по морской глади и давил фрегаты, словно спичечные коробки. Ихтродан изображался почти так, как в мифах, с одним лишь отличием: его тело состояло из корпусов кораблей. Брюхо змея вместо чешуи покрывали днища пароходов, бородавками торчали гребные винты.

– Филиппе-аллен, прошу вас понять. Как всякому человеку искусства, мне свойственны перепады. Временами вдохновение уходит, оставляя меня в тоске и апатии. То письмо было отправлено вам в период кризиса, и он еще не окончился. Могу ли я обещать, что напишу достойную книгу? Увы, я не чувствую уверенности…

– А здесь наоборот, - сказал ди Берро, не отводя глаз от картины.
– Смысл недурен: Крушитель Кораблей – это колесо прогресса; парусники гибнут под нажимом пароходов. Но автор слишком увлекся содержанием и забыл об изяществе формы. Видите, как грубо прорисовано туловище змея?

– О том и говорю! Вам нужна книга с изяществом и смыслом, но вряд ли я смогу создать ее!

Дон Филиппе пропустил слова мимо ушей.

Новая картина предстала взглядам. Трое картежников режутся на деньги: блестят глаза, сверкает горка монет, багровый туз летит на зеленое сукно. А сбоку от них сидит на игровом столе Элига, мирна удачи, с пулевым отверстием в виске. К картежникам обращена правая половина ее лица: женственная и озорная. Левую половину игроки не видят, и замирают от страха перед нею. Но посетитель галереи видит Элигу целиком. Вопреки легендам, у мирны нет человечьего и змеиного лика: обычное женское лицо, только наполовину скрытое в тени.

Певец и писатель долгую минуту глядели на картину. Альваро выдохнул:

– Это очень глубоко.

– Согласен, - кивнул дон Филиппе.
– Но буду рад вашим комментариям.

– Идею столь же легко высказать, сколь сложно осознать. Нет темной половины. Лики Элиги не отличаются ничем. Успех и неудача – одно и то же. Вдохновение и апатия – неразрывны меж собою.

– И снова я согласен, - произнес аллен.
– Но малое отличие все же имеется: в правом виске есть дырка от пули.

Альваро ощутил сухость в горле.

– Кхм-кхм… Филиппе-аллен, я должен вам рассказать. Доктор Хуанес умер при странных обстоятельствах. Ему угрожали – я нашел анонимное письмо. Там говорилось: “Знаю, что вы сделали. Вам не уйти от расплаты”. Видимых причин смерти нет – сердце доктора просто остановилось. Я думаю: это яд. Да, Хуанес умер в белом районе. Но убийца, видимо, сумел обойти табу! Быть может, он – одержимый безумец. Или чужак из далеких земель, чуждый наших порядков…

– Я вижу триптих, - сообщил аллен, глядя на другую стену зала.
– Давайте осмотрим его.

Альваро не двинулся с места.

– Выслушайте, дон Филиппе. Хуанес получил угрозу, а потом был убит. На днях угрозу получил я. В своем ящике стола я нашел отрезанный женский палец с запиской: “Прекрати это”. Записка лежала на черновике книги. Убийца не хочет, чтобы я писал!

– Да, маэстро, я тоже получил одно послание. Соглашусь с вами: не все письма приятно читать…

Аллен щелкнул пальцами, подзывая слугу-муара. Тот вложил в руку господина газету.

– Ознакомьтесь, маэстро, - сказал дон Филиппе и отдал газету писателю.