Чтение онлайн

Голосов было три: два незнакомых, третий принадлежал Фритьофу Йориксену. Незнакомцы сидели, фишмайстер расхаживал по комнате, его реплики совпадали со звуком шагов. Разум Рэда еще дремал после забытья, и речь воспринималась не умом, а чувствами. Он почти не понимал слов, зато чуял все эмоции в голосах.

Йориксен говорил так, будто хотел убедить остальных. Сыпал аргументами, менял подходы: то напирал логикой, то уходил в шутку. По многословию было ясно: позиции Йориксена слабы, он силится доказать нечто несусветное.

Один из незнакомцев отвечал: кратко, холодно, надменно. Иногда поворачивался в сторону Рэда, и тогда его голос подрагивал от омерзения.

Ну, а третий изредка вставлял по паре слов – как бы равнодушных, но с проблеском интереса. Не по голосу, а по рисунку эмоций Рэд узнал его: то был сокол. Кроме интереса, в голосе звучала еще и гордость. Видимо, сокол предсказывал побег Рэда, и теперь доволен собой.

Конфликт дангарцев нарастал, голоса звучали все резче. Йориксену никак не удавалось убедить надменного незнакомца. А спор, похоже, касался Рэда: то и дело проскальзывали слова «каталиец», «шёнбрун», «цуштанд». Йориксен что-то одно прочил беглому рабу, надменный дангарец – совершенно иное. Болезнь помешала Рэду дослушать этот спор до конца. Черная склизкая тварь зашевелилась в его груди, сдавила щупальцами легкие – Рэд затрясся в приступе кашля и открыл глаза.

Спорщики умолкли, обернувшись к нему. Незнакомец приблизился, прислушался к кашлю, стараясь понять: как глубоко тварь-болезнь уже вгрызлась в нутро? Кашель унялся, Рэд перевел дух и посмотрел незнакомцу в глаза. Это был новый фишмайстер в лазурном плаще с фибулой в виде золотого сома. Лицо у него было типично дангарское, породистое: массивный твердый подбородок, крючковатый нос, высокий лоб. Дворянин, видать. Никогда Рэд не любил дворян.

Незнакомец щелкнул пальцами, будто подозвал собачку. Йориксен вложил в его руку словарь. Когда эти двое очутились рядом, стала заметна разница в возрасте. Харизма и напор придавали Йориксену силы, однако он был молод – не старше тридцати. Лоб второго фишмайстера бороздили морщины, в висках густо белела седина.

Он извлек из словаря листок с заготовленными фразами и прочел первую, близоруко прищурившись:

– Я есть барон Альфред фон Ландау, старший мастер-рыбак.

Не ожидая ответа, сразу прочел и вторую:

– Ты есть беглый раб. Ты заслужил казнь.

Рэд снова закашлялся. Морозной ночью черная тварь в груди проголодалась и теперь жадно жрала его легкие.

– Плевать, - прокашлял Рэд. – Валяй, казни. Отмучаюсь быстрее.

Ландау расстегнул плащ и вынул из внутреннего кармана слуховую трубку. С помощью точно такой же другой доктор в далеких-далеких землях выяснил, что Рэд умирает.

Барон наклонился над больным и замер в замешательстве. Рэд был привязан к кровати, но Ландау все равно побаивался прикасаться к нему. Что-то сказал соколу, тот ответил усмешкой. Ландау повторил тверже, и сокол нехотя вынул пистолет. Очень хороший пистолет – каталийский “мардур” калибра 0,29, компактный, пригодный для скрытого ношения. Вид этого оружия отозвался в душе Рэда щемящей тоской.

Ландау холодно бросил что-то, его сморщенный нос и губы позволили понять смысл: «Я не боюсь раба, а брезгую прикасаться. Ты его раздень».

Сокол помедлил, взвесив право барона приказывать. Потом расстегнул телогрейку и рубаху на Рэде. Ландау приложил трубку к груди каталийца и стал слушать. Маска брезгливости не покидала его лица.

– Не пыжься без толку, - буркнул Рэд. – Это саркома.

Название хвори звучало одинаково на двух языках. Ландау еще послушал, потом всмотрелся в лицо Рэда – изможденное, осунувшееся, с желтизною. Слегка кивнул, признав чужой диагноз. И тут на дворянской роже барона проступила растерянность. Ее суть Рэд понял легко, поскольку знавал немало жестоких гадов. Раба нужно наказать за побег. Но быстро казнить человека, который уже умирает медленно – непозволительное милосердие! Своею смертельной хворью Рэд ставил барона в тупик.

Так и не приняв решения, Ландау отошел от кровати и махнул Йориксену: твоя очередь. Тот взял словарь и сел подле Рэда. Вынув лист с заготовкой речи, зачитал по словам:

– Каталиетц, ты меня разочаровать. Я есть обида. Ты нарушил договор.

Рэд поперхнулся. На сей раз – вовсе не от хвори.

– Это я-то нарушил договор?! Краб тебя задери, фишмайстер! Ты обещал свободу, и где я теперь?!

Рэд подергал руками и ногами, которые стягивали ремни.

– Ты не сделал дело. Но я дал тебе хорошая награда. Награда зер гут, ихь бин милостив! А ты подвел меня!

– Я все сделал, чего ты хотел! Колодец готов! Ты обещал свободу, а дал – драную шлюху!

Грета не заслуживала таких слов. Не на нее Рэд злился, а на мерзавца в плаще. Обманул и предал, а теперь еще корчит невинность!

– Каталиетц, я не понимать.

– Ты не исполнил обещание, фишмайстер. Будь мы в Лаэрте, я б тебя вызвал и порубил на куски. Ты сказал: свобода за колодец. Будет шёнбрун – будет фрайхайт. Теперь шёнбрун – йа, а фрайхайт – найн!

Йориксен поморгал в недоумении, глянул на сокола, тот сказал несколько слов. И лишь теперь до рыбака дошло. Лицо аж вытянулось в понимании – и предельном изумлении. Он заговорил по-дангарски, спохватился, буркнул: “Шайзе”, принялся терзать словарь.

– Ты не вырыл шёнбрун, каталиетц! Ты сделал простой колодец... яма с вода! Я надеяться: шёнбрун!

Вот теперь начал понимать и Рэд.

Начал понимать – и сразу осекся в мысли. Бред, не может быть такого! Крабья чушь!

– Повтори, - попросил он.

Барон Ландау бросил что-то – дескать, много чести, повторять ему. Но Йориксен медленно и внятно повторил:

– Ты вырыл не есть шёнбурн. Ты вырыл простой бруннен, колодец с вода. А я хотеть: Прекрасный Колодец. Ты понимать, что это такое?

О, да, Рэд понимал. Много раз он слыхал о волшебных Колодцах. Об одном из них слышал столько, что хватит на чертов роман в стихах. Полгода, пока Рэд ждал приговора, его сосед по камере описывал Колодец. Другие узники говорят про своих баб, про удачные дела, про - сколько раз ходили на абордаж и скольких парней уложили на дно моря. Этот – только про Колодец волшебства. Из-за Колодца-то он угодил за решетку, и никак не мог с этим смириться - все болтал и болтал, надеясь выболтать всю горечь. Под конец Рэд прижал его к стене и пообещал выбить зубы, если услышит еще слово на эту тему.