Чтение онлайн

– Господа, ни в праздничный день, ни в любой другой мы не должны забывать о тех, кого Сеятель вверил нашей заботе. Давайте все вместе пожелаем самого лучшего нашим камням. Пусть их труд будет легок и приятен, а жизнь – лишена бремени сомнений. Давайте с полной верою скажем главные слова: мы заботимся о вас!

– Мы заботимся о вас!
– хором повторили все дворяне.

Затем, по примеру графа, каждый орел наполнил тарелку ближайшему камню. Слуги не смели заказывать конкретные блюда – потому орлы просто насыпали то, что было рядом. Камни трепетно следили за этим и ждали главного момента таинства. Последнюю ложку яства каждый дворянин клал не в тарелку, а прямо в рот слуге. И в этот миг лица обоих озарялись благостным светом.

Все циничные мысли, что прежде посещали Дитриха, развеялись, как дым. Гости больше не казались крикливыми, чванливыми, праздными – всех наполнило одухотворение. Заботам Дитриха досталась милая служаночка в очках, которая встречала гостей у павильона. Он положил ей в тарелку три разных вида тортов, и от каждого по ложке сунул в рот. Согласно ритуалу, хватило бы и одной ложки, но Дитриху стало так легко и тепло на душе, что захотелось дать больше. Служанка растрогалась до слез и не могла вымолвить ни слова. А он повторил трижды подряд:

– Забочусь о тебе!

Когда же он отложил ложку, и служанка сама принялась за еду, Дитриха дернули за рукав. Обернувшись, он увидел Ольху. Княжна пыталась совладать с собой, но безуспешно. Гримаса брезгливости уродовала ее черты.

– Поручик, зачем это все?.. Какое унизительное лицемерие!

Он не понял:

– Что случилось? Кто-то вас обидел?

– Меня?.. Нет, я про этот ужасный ритуал!

Она говорила шепотом, не смея признаться никому, кроме него. Дитрих был польщен доверием, но все еще не понимал:

– Ужасный? О чем вы говорите, княжна?

– О, пресвятая мать! Вы пихаете людям в рот объедки с вашего стола! Еще и говорите про заботу. Какая тут забота, ради всех богов? Это же ваши рабы, бесправные существа!

Дитрих удивленно похлопал глазами:

– Княжна, мне жаль, что вы так расстроены... Но мы же действительно заботимся о камнях. Только взгляните на их лица – они счастливы!

И верно: слуги ели со следами счастья на глазах. Источником их радости была не сама пища: добрая баронесса точно не держала их впроголодь. Счастье камням дарила вера в господскую заботу.

Но княжна Ольха резко мотнула головой:

– Нет, нет! Это фанатизм, религиозный экстаз, или что-то в этом роде! Вера затуманила разум несчастных!

– Амм... вера затуманила разум?!
– Он искренне удивился.
– Вера – это же главный маяк света. Когда я хоть на час забываю о вере, то сразу теряюсь в сомнениях и противоречиях. Мысли без веры – словно корабль без штурвала.

– Вы – орел, образованный человек, потому у вас так. Но бедные рабы даже не умеют читать. Они не знают никакой иной правды, кроме религии. Церковь говорит им, что рабство – это забота. Какой жестокий обман!

Дитрих озарился улыбкой:

– Кажется, я начал вас понимать. Вы думаете, забота о камнях - это ложь или лукавство со стороны нашей религии?

– Да, вроде того... простите, если задела ваши духовные чувства.

– Не задели, княжна, поскольку вы неправы. Сеятель заботился обо всех людях, не только о камнях. И людям всех сословий велел заботиться друг о друге. В Серебрянном царстве, которое создал Сеятель, забота и чуткость были главными добродетелями.

– То есть, все дангарцы... вот так унизительно... кормили друг друга?!

– В праздники – да. Это было ничуть не унизительно, а чувственно. Некоторые говорят, это даже кончалось... амм... оргиями. Не знаю, стоит ли верить в такие крайности. Но так или иначе, издавна кормление – светлый и добрый ритуал!

– Почему же теперь он касается только камней? Почему вы, орлы, не суете ложки в рот друг другу?

Он усмехнулся:

– Представьте себе, это – победа камней.

– Простите?..

– Камни сами потребовали исключительной заботы, и добились своего. Амм... с оружием в руках. Вы слышали о войнах времен Троецарствия?

В этот момент заскрежетали стулья. Опустошив тарелки, слуги торопливо поднимались из-за стола. Князь Владислав понял, что ритуал окончен, и позвал племянницу.

Тут Ольха спохватилась:

– Поручик, я же не успела сказать! У меня огромная просьба... в субботу приезжайте ко мне!

Она сунула ему в руку адресную карточку.

– Вы меня... амм... приглашаете в гости?..

– Нет, пожалуйста, поймите! Мне нужно кое-куда поехать, князь не отпустит меня одну. С вами – другое дело. Умоляю, помогите!

Внезапный жар ее мольбы растрогал Дитриха.

– Я не могу вам отказать...

– И не отказывайте! Приезжайте!

– Ольха, жду!
– властно отчеканил князь.

Она коснулась руки Дитриха и посмотрела прямо в глаза. Потом убежала на зов дяди.

А Дитрих еще постоял пару минут, обдумывая просьбу княжны. И кормление, и странная просьба окрылили его. Поручик не был человеком, коего часто просят о помощи. Мари скорее требовала, чем просила; остальные не считали Дитриха способным кому-либо помочь. А тут олландская княжна обратилась с таким искренним пылом... Что вдвойне приятно – он, кажется, сумел поселить в ней ростки своей веры. Он объяснил красоту заботы – и отвращение Ольхи перешло в понимание.

Чтобы этот день стал окончательно удачным, недоставало одного – беседы с рыбаком. Заметив, что банкетный зал опустел, Дитрих вынырнул из раздумий и двинулся на поиски Йориксена. Он знал наперед, что найдет его в обществе фрау Эльзы. День клонился к закату, летний вечер навеивал романтику. А от Дитриха не укрылось: суровый рыбак симпатизирует баронессе.

В иной день поручик не посмел бы вмешаться, но нынче дерзкие идеи свободно захаживали к нему в гости. Что, если обратиться к мастеру, пока тот не один? При баронессе Йориксен вряд ли станет грубить, присутствие дамы придаст ему вежливости. А учтиво ли это – влезть в диалог пары наедине? Дитрих решил: мастер сам виноват, что не оставил иного пути подхода.