Чтение онлайн

Но, зная всё это, мы тем не менее глубоко поражаемся той близорукости, с какой подобные Палеологу или С. П. Мельгунову современники Распутина взирали на последнего как на подкупленного агента Германии, как на какого-то "мошенника", которого банкирам Манусам и Рубинштейнам легко удавалось обращать взяткой в "слепое орудие" их финансовой политики.

Распутин, отнюдь не брезгуя "чужими" деньгами 80, был разумеется гораздо требовательней, чем это полагали в своей наивности и тот же посол Франции, и многие другие. Хитрому "старцу" нужна была прежде всего безопасность трона, негласно им самим занимаемого, нужно было укрепление царского престижа, вот-вот готового рухнуть под угрозой полчищ Вильгельма II, нужно было спасать царя" а главное себя, себя самого, связанного с царем и его казною, сулившими куда большие блага, чем те, что были в распоряжении какого-то Мануса, который "обеспечивал связи с Берлином".
– Вот где надо искать причину поворота Александры Федоровны, находившейся под полным влиянием Распутина, в сторону сепаратного мира с Германией (намек на который мы находим уже в письме царицы от 17-го апреля 1915 г., где она цитирует Николаю II послание своего брата вел. герцога Эрнста-Людвига с предложением "начать строить мост для переговоров").

Что ко времени войны 1914-1916 г. г. Распутин окончательно овладел директивой всей государственной и церковной жизни России и что Илиодор, называя его "неофициальным русским царем и патриархом" 81, не слишком фантазировал, в этом теперь - после опубликования целого ряда документов, относящихся к эпохе "распутиновщины" - нам не приходится, пожалуй, сомневаться ни в малейшей степени.

За недостатком места в настоящем очерке для планомерных доказательств сказанного, мы ограничимся лишь несколькими фактами, как наиболее яркими и несомненными примерами самодержавия Распутина.

О том, что в делах церкви Распутин стал для духовенства "царь и бог", мы можем заключить не только из земных поклонов В. К. Саблера, отвешенных Распутину за назначение обер-прокурором Синода, не только из победы Распутина над еписк. Гермогеном и т. п., но и непосредственно со слов самой царицы Александры Федоровны, из письма которой (12 ноября 1915 г.) мы узнаем, что от Распутина действительно зависело назначение любого из угодных "старцу" пастырей" на любой из высших постов, кончая митрополичьим!
– "Душка, - пишет "благочестивейшая" Николаю II, - я забыла рассказать тебе о Питириме, экзархе Грузии... он человек достойный и великий молитвенник, как говорит наш Друг (т.-е. Распутин)... Он (Распутин же) просит тебя быть твердым, так как Питирим единственный подходящий человек. У Него (Распутина) нет никого, кого бы он мог рекомендовать на место Питирима... Затем Он просит тебя немедленно назначить Жевахова помощником Волжина. Он... в совершенстве знает церковные дела.
– Это твое желание, - ты повелитель".

Поистине отменны, но своему цинизму, последние слова А. Ф.: "это твое желание".
– Так "желал", оказывается, когда нужно было Распутину, самодержец "всея России" Николай Александрович.

Легко представить себе, в каком дурацком положении оказались при этом назначении - impromptu, министр внутренних дел А. Н. Хвостов, со своим кандидатом - архиепископом тверским, и С. П. Белецкий, с своей рекомендацией епископа могилевского, - претендентами на кафедру митрополита, получившими "санкцию" от самой "всемогущей", казалось бы, А. А. Вырубовой 82.

"Когда Распутин умер, - пишет Белецкий, - я был в день его похорон вечером у владыки (Питирима), и тут я понял, насколько велик был для него гнет Распутина" (курсив наш, Н. Е.) 83.

Об этом гнете можно судить хотя бы по тому, что даже в таких важных, с религиозной точки зрения, вопросах, как, напр., "всероссийский крестный ход", - и здесь даже Распутин ухитрялся вырывать инициативу из рук того, кому она по праву, казалось бы, принадлежала.

– Он тебя настоятельно просит, - пишет про Распутина царица своему супругу 12 июня 1915 г., - поскорее приказать, чтобы в один определенный день по всей стране был устроен всероссийский крестный ход с молением о даровании победы... пошли свое приказание по телеграфу (открыто, чтобы все могли прочесть) Саблеру... Пусть приказание исходит от тебя, а не от Синода.

Замечательны эти выражения в письмах Александры Федоровны: "просит тебя немедленно" (подчеркнуто!), "настоятельно" (подчеркнуто!) и "поскорее" (подчеркнуто!), передающие царю волю истинного "монарха". Николаю II не дается даже времени обсудить хорошенько, подумать, пораскинуть умом. Истинному самодержцу некогда да и не охота валандаться с тугодумным царем, и он шлет ему свои внушения через подручную, то бишь царицу, в порядке боевого приказа.

Правда, бывали случаи и неповиновения Николая II истинному самодержцу России; так, однажды он позволил себе иметь собственное мнение в выборе министра внутренних дел (вместо Щербатова), и почему-то воспротивился сначала назначению Хвостова, бывшего другом Распутина. Но эти случаи были сравнительною редкостью и временное "неповиновенье" обычно быстро ликвидировалось внушениями царицы, под диктовку Распутина. "Гр. (Григорий)... дал нам понять, что Хвостов подойдет", - писала Александра Федоровна Николаю 16 сент. 1915 г. "Я 4 раза тебе телеграфировала о Хвостове", напоминает она мужу на следующий день (17 сент.), "но ты не ответил". Она пишет ему вновь и вновь, пока не добивается исполнения воли того, чье "желание ее преследует" (по ее собственным словам).

Назначение А. Н. Хвостова, наконец, состоялось. Казалось бы, что "старцу" осталось только радоваться "царской пляске под его дудку". Но не тут-то было!
– "самодержец" раскапризничался: зачем назначили в его отсутствие!

"Не только я и А. Н. Хвостов, - пишет С. П. Белецкий об обеде, данном в честь вернувшегося из поездки Распутина, - но и кн. Андроников и Червинская, хорошо его знавшие, были поражены происшедшею с ним переменою: в нем было гораздо больше, чем ранее, апломба и уверенности в себе. Первыми же своими словами Распутин дал нам понять, что он несколько недоволен тем, что наше назначение состоялось в его отсутствии, и это подчеркнул князю, считая его в том виноватым. Однако, оказалось, что этот упрек и Хвостов и Андроников предвидели, и князь с усиленной любезностью парировал этот удар, рассыпаясь в комплиментах и изъявлении чувства благодарности за его поддержку наших назначений, и трогательно благодарил его за приезд именно теперь на первых шагах нашего вступления в должность, так как отныне его советы и поддержка при дворе поставят нас на правильный путь и охранят от ошибок, которые нам могут быть поставлены в счет на верху и т. д." 84.

Царь и его холопы.
– Вот подпись, какую хочется поставить под этой картиною пресмыкательства и низкопоклонства перед зазнавшимся царским "лампадником".

"Меня царским лампадником зовут, - говорил Распутин.
– Лампадник маленькая шишка, а какие большие дела делает!.. Захочу, так пестрого кобеля губернатором сделаю. Вот какой Григорий Ефимович" 85.

Он не только участвовал в консультации с министрами ("Наш Друг виделся с Барком, и они хорошо поговорили в течение двух часов", - пишет царица мужу 11 мая 1915 г.), но и ездил выбирать кандидатов в министры". ("В городе опять ужасно ворчат на милого старого Горемыкина, прямо отчаяние, - жалуется Николаю II жена в письме от 11-го ноября 1915 г.
– Завтра Гр. повидает старого Хвостова, а затем вечером я Его увижу. Он хочет рассказать мне о своем впечатлении - будет ли он достойным преемником Горемыкину").

О том, как Распутин исполнял поручение "из Царского" поехать "посмотреть душу" кандидата на высокий пост, - рассказано А. Н. Хвостовым Чрезвыч. Следств. Комиссии Врем. Правительства в 1917 г. "Это было в Нижнем Новгороде, - сообщил А. Н. Хвостов, - когда я был губернатором. Ко мне приехал Распутин, мне в то время мало известный... Он предложил мне место министра внутренних дел... объявил мне, что он должен поговорить со мной, так как он послан, как он сказал, "посмотреть мою душу"... из Царского послан" 86.

"Делателю министров", - как прозвали Распутина - ничего не стоило, согласно свидетельству С. П. Белецкого (см. его записки), провести в министры Б. В. Штюрмера, Н. А. Добровольского, А. Д. Протопопова; ничего не стоило, как мы знаем из переписки Романовых, отсрочить созыв государственной думы или ускорить его ("наш Друг сказал в последний раз, что только в случае победы Дума может не созываться, иначе же непременно надо", - пишет А. Ф. 15 ноября 1915 г. "Он сказал, что надо созвать Думу, хотя бы на короткое время", сообщает она царю 16-го ноября того же года); ничего не стоило, рядом с официальной "Канцелярией комиссии прошений, на высочайшее имя приносимых", основать свою собственную, на Гороховой, 62, при которой числились "секретарями": И. Ф. Манасевич-Мануилов, П. В. Мудролюбов, А. С. Симанович, Осипенко и др., не считая штата великосветских дам с А. А. Вырубовой во главе. Какое из двух этих почтенных учреждений преуспевало больше, - нетрудно догадаться.