Чтение онлайн

Доктор делает драматическую паузу, нагоняя интриги. Бэла с улыбкой и нетерпением:

— Доктор, не тяните!

— Видите ли, вампирам необходимо не просто пить кровь…

— Да-да, им нужна живая человеческая кровь, — с готовностью вставляет Бэла.

Доктор смотрит на Бэлу с одобрением:

— Совершенно верно. А Вы не так просты! Но ещё вампиры должны охотиться, нападать, ранить, в общем, добывать кровь силой. Для кровопийцы важно и физическое, и психологическое взаимодействие с человеком. Ну, а в противном случае, вампир начинает стареть. Так что ответ на Ваш вопрос — «Да, вампиры могут стареть».

Бэла не совсем уверенно:

— То есть вампиры стареют без насилия.

— Грубо говоря, они питаются не только человеческой плотью, но и человеческой душой.

— Душой?

— Называйте, как Вам больше нравится: дух, душа, психика, человеческая суть, эмоциональная составляющая. Слова разные — смысл один. Вампиру нужно вместе с порцией свежей крови отхватить и порцию живых чувств, вырвать их из нас.

— То есть они забирают у людей душевные силы…

Доктор с довольной улыбкой кивает и подхватывает мысль Бэлы:

— И для этого нужно, чтобы жертва эмоционально реагировала. А после контакта с вампиром люди испытывают эмоциональную нестабильность и зачастую сходят с ума. Причем, если верить некоторым источникам, чем сильнее эмоциональная вовлеченность самого вампира, тем опаснее последствия для человека.

— Это как?

— Проще говоря, вампир может убить одним лишь прикосновением, если испытывает при взаимодействии с жертвой особенно сильные чувства.

Бэла явно поражена:

— Никогда о таком не слышала!

Доктор, польщенный её восхищением:

— Ну, это довольно редкое явление. Между вампиром и жертвой должна установиться особая психологическая связь, а это маловероятно. С одной стороны, вампиры эмоционально холодные существа. По натуре они хищники-одиночки. А с другой стороны, вампиры не нуждаются в том, чтобы убивать в одно касание. Их цель не смерть жертвы, а живая кровь. Это кстати, одна из причин, почему вампиры чрезвычайно редко нападают на детей. Ребенка слишком легко убить.

Бэла совершенно искренне:

— Доктор, Вы, кажется, знаете о вампирах больше, чем сами вампиры!

Доктор, пытаясь выглядеть скромно:

— Согласитесь, что быть человеком не означает знать человека. Всему надо учиться.

Бэла со вздохом:

— Да… Хотела бы я учиться у Вас. Но…

Доктор ободряющим голосом:

— У Вас ещё всё впереди!

Бэла усмехается:

— Что-то в последнее время мне это часто говорят.

Сдвинув брови при этих словах, доктор оглядывается по сторонам:

— Кстати о времени, мы, кажется, увлеклись.

В зале доктор и Бэла остались одни. Улыбнувшись друг другу, словно заговорщики, они не спеша направляются к выходу.

Слышно, как по дороге доктор возвращается к интересующему его разговору о Громове:

— Извините мою бесцеремонность. Вы что-нибудь помните о моменте нападения?

Собеседников провожает невидящим взглядом реанимированный пластиковый герой. О его злоключениях напоминают лишь сдвинутые на самые глаза волосы, прикрывающие заклеенную наспех скотчем «боевую рану».

***

Продолжая беседу, Бэла и доктор медленно движутся по коридору.

— А Вы не чувствуете психологических последствий? Судя по всему, что мне известно о вампирах, жертвы продолжают ощущать неявное присутствие кровопийцы, словно он внедрился в их сознание.

Бэла вроде бы задумывается, но в итоге только пожимает плечами.

В этот момент они замечают Лизу, сидящую в одной из комнат. В помещении довольно темно — окна закрыты деревянными ставнями. Впрочем, смотреть там не на что: обстановка в комнате отсутствует. Примостившись на краю каменной ниши, очевидно, служившей очагом, Лиза сосредоточенно устанавливает свечи в потемневший от времени латунный канделябр.

Доктор и Бэла останавливаются и молча наблюдают за действиями Лизы, явно заинтригованные происходящим. Лиза не сразу реагирует на их появление. Не поднимая головы и не отрываясь от своего дела, она поясняет:

— Zdaj bomo naredili eksperiment. Smo nasli nekaj osupljivo. (Сейчас проведем один эксперимент. Мы нашли кое-что потрясающее.)

Из дальнего конца коридора слышатся звуки какой-то возни. Тяжелые шаги, пыхтение, кряхтение — из-за угла появляются двое, они тащат огромную прямоугольную доску. Но когда они подходят ближе, то становится понятно, что в руках у них не доска, а зеркало в деревянной резной раме.

При виде зеркала Лиза радостно подскакивает и освобождает путь носильщикам, указывая на стену напротив очага (там тоже есть ниша, но неглубокая, скорее всего, предназначавшаяся для ложа):

— Tja! Tja! (Туда! Туда!)

Мужчины ставят зеркало на пол, прислонив его к стене. Наконец распрямляют спины и отходят — оказывается, это Штефан и Даниель.

Зеркало выглядит внушительно. Размером в человеческий рост, оно загадочно мерцает светом, ускользающим в зыбкую, зеленоватую глубину. Потускневшая золоченая рама покрыта ажурными листочками-цветочками, из которых тут и там выглядывают милые пухлощёкие мордашки.

Лиза, прицелившись, делает пару фото старинного зеркала и гордо красуется на его фоне:

— Ta-dah! Impresivno? (Та-дам! Впечатляет?) — и уловив вопросительные взгляды, объясняет, — Zdaj bomo prizgali svece in zaceli. Je treba to narediti v dvoje: fant in dekle. (Сейчас зажжем свечи и начнем. Нужно делать это вдвоем: парень и девушка.)

Уловив приглушенные смешки на этих словах, она лишь презрительно хмыкает и решительно продолжает:

— Stojiva tocno pred ogledalom. Svece drziva na sredini. In pocasi nariseva kriz s svecami — od zgoraj navzdol, od leve proti desni. (Становимся прямо перед зеркалом. Свечи держим посередине. И медленно рисуем свечами крест — сверху вниз, слева направо.)