Чтение онлайн

— Мне плевать на его глаза! Он грозил мне, моему народу.

— И он сдержит свое обещание, если ты проиграешь.

— Ты что действительно поверил всему, что он говорил?

— Нет, не верю. Но от этого еще хуже.

— Значит, у него нет этих двенадцати тысяч?

— Думаю, нет. Чтобы он не говорил, он не мог выставить сорок кораблей и тем более говорить об этом вслух. Тогда его острова останутся без охраны. Но двадцать — слишком мало! Значит их тридцать. И триста человек не поместятся на галере. Дорога до островов не такая и короткая, воинов надо кормить и поить, иметь на борту снаряжение и вооружение. Двести человек — не больше. Гребцов я беру в расчёт только частично. Хорошо, конечно, иметь воинов на веслах, но не все сто человек! Думаю, у Курхота не более шести тысяч.

— И сюда он выставил две тысячи!

— Две, думаю, на побережье, а еще две…

— У Сегота…

— Но они не собираются нападать на Сегот, Матас, они собираются встречать войско Сегота.

— Почему ты так решил?

— Потому что у Сегота и Кордии нет договора. Ты это знаешь, Кордия знает, Курхот не выглядит идиотом, наверняка он тоже знает и не поправил ни меня, ни тебя, когда мы сказали об этом. Для него важно, чтобы мы думали так, надеялись, расслабились. Но он сеготец, ему выгодно продать Кордию, и ему нужны твои алмазы. Оставшиеся четыре тысячи придут сюда. Он пугает, да, но чтобы сохранить войско, которое стоит тут. Кстати, думаю, не его разведчики в курсе всех твоих дел, ему доносят посыльные Сегота.

— Значит, ты согласен, что надо биться?

— Согласен, Матас, я согласен. Но не тебе! Не этими силами. Тебе надо задержать их тут на Переправе до прихода моей армии. Если тебя разобьют, Переправу защищать будет некому.

— Твое войско, которое идет сюда, всего две тысячи. Ты сказал, что у него будет шесть тысяч. Как ты выстоишь против него?

— Мои две тысячи опытных воинов и твои полторы. Учайк тоже пошлет тысячу своих опытных воинов. Согласись, это звучит оптимистичней. И нам надо как можно дольше оттягивать сражение. Пусть твое войско наберется опыта в небольших столкновениях, стычках. Переправу мы можем удерживать долго, очень долго. К тому времени в Илонии я рассчитываю набрать еще четыре тысячи человек, если война затянется, успею еще две тысячи. Ты тоже соберешь людей. Если Курхот прорвется, мы сможем освободить Арилазу, даже если он дойдет до Алмики.

— А если я сейчас дам сражение?

— Мы, несомненно, уменьшим войско Курхота. Но их потери будут не так велики, как твои.

— Мои, но не твои?

— Мои люди намного опытней твоих, Матас.

— И ты предлагаешь, вот так взять сейчас и уйти за Переправу.

— Да. Как это ни унизительно, но да.

— Интар, может ты и прав. Но я буду сражаться. Здесь и сейчас. Пусть мы погибнем, но со славой.

— Из-за твоей славы погибнет много людей, и мои в том числе. Возможно и твоё королевство.

— Слава войска, слава народа, Интар. Людям надо верить в великие деяния, в долг, в обязательства. А не просчитывать все досконально.

— Я думал, торговец здесь ты, а не я, — невесело сказал Интар. — К тому же война именно так и ведется — просчитывается все досконально. Как и в торговых делах. Выгода, риск, наименьшие потери.

— Но в торговле нет славы, нет места подвигу.

— В этом ты, несомненно, прав…

— Поэтому не мешай мне, а помогай. Если, как ты считаешь, мы погибнем, то тебе надо продумать, как спасти Арилазу.

— Я уже думаю. Но пока позволь мне поучаствовать в планировании этой битвы.

— Чем ты можешь помочь, если заранее уверен в поражении? Ты не военачальник, ты видел битв не более чем я.

— Мы оба неопытны в этом смысле. Но твой Дегорт — опытный. Уступи ему право командовать, останься наблюдателем.

— Твой племянник меня убедил. Дегорт будет командовать. Но я буду сражаться.

Интар печально констатировал:

— Ты сошел с ума!

— Нет. Мои люди неопытны. Преимущество у них будет только в поднятом духе. А он будет, если их в бой поведет король.

У Интара было сотни доводов отговорить Матаса. Но тот категорически отказался говорить на эту тему.

Стремительно темнело, когда в палатке Матаса собралось, наконец, командование войском. Дегорт, Вольден, Кожай, Стенли и двое правителей королевств.

Стенли, предвидя помощь Интара в утверждении Дегорта командующим всех союзных сил, вовсю взаимодействовал с командующим арилазских войск. И сейчас они представили королю и принцу готовый план. Оставалось лишь получить их одобрение и учесть возможные замечания.

Самые значительные поправки были по поводу охраны Матаса в сражении. Если уж король Арилазы решил идти в бой, то надо учесть, что его возможная гибель повергнет войско в панику и бегство. Матас, скрепя сердце, согласился хотя бы с такими доводами.

В остальном план был принят.

Совсем к ночи подъехал усталый и вымученный Тарлин. Они всё же смогли перехватить гонца Курхота к сеготскому отряду. Из послания следовало, что сношения Сегота и Ситарских Островов идут давно и на более высоком уровне. Курхот ставил в известность о предполагаемом сражении и надеялся, что, если в ближайшие часы командир сеготского отряда получит приказ Дюртала переходить границу, тот присоединится к его войску. Указывал место встречи с его посыльным, который затем даст указания по поводу вступления в сражение. Если же командиру сеготцев соответствующий приказ не поступит, Курхот информировал о планируемом переходе Переправы и освобождении дороги на Алмику.

Угроза была очень серьезной. Мало того, что подтвердились планы Курхота продать Кордию Сеготу, так еще Сегот может выступить на стороне Ситара.

— Если отряды Сегота перейдут горы и вступят в схватку, нам придёт однозначный конец. У нас еще есть шанс спасти войско, ваше величество, — в последний раз как можно убедительней и официальней, обратился Интар к Матасу.

Тот покачал головой.

— Нет, они выжидают. И если они не вышли до сих пор, к началу сражения они не успеют, не смогут пройти горы так быстро. Это же не мелкий отряд. Все остается без изменений.

— Но они смогут подойти к Переправе.

— С этой стороны, Интар, с этой. На ту сторону так просто не перейти ни Курхоту, ни им.

Интар вздохнул.

— Но копию письма необходимо послать Учайку, — сказал он, обращаясь к Кожаю. — Хотя и оптимистично выглядит то, что Сегот ещё не решился на определенные действия и размышляет, но из этого письма видна реальная угроза не только Арилазе, но и Тоготу.

— Будет сделано, — поклонился Кожай.

Тарлин успел переброситься парой фраз с Оветой, да поинтересовался, как дела у Иллара. После чего его самого и его отряд срочно уложили отдыхать с тем, чтобы рано утром они вернулись к отряду Кожая.