Темнеющее море
Шрифт:
Протеро, который был с непопулярным мичманом,
Он появился на склоне, его глаза потускнели от потрясения. Будучи боцманом, он был одним из тех, кто должен был провести порку, и всё же, согласно военно-морскому кодексу, его не осуждали за то, что он должен был сделать. Особенно под командованием Тревенена.
«Что такое, чувак?»
Протеро вытер рот. «Мы нашли двух женщин, сэр. Полагаю, их несколько раз изнасиловали, а потом они сказали что-то ужасное!» Его трясло, несмотря на всё, что он видел за свою службу.
Болито взглянул на фигуру в коричневом одеянии и увидел, как двигаются его глаза. Он спокойно сказал: «Похоже, здесь нет деревьев. Отведите этого человека к воде. Капитан Лофтус, вы должны организовать расстрел. Немедленно!»
Капитан Лофтус выглядел настолько мрачным, что, казалось, готов был сам застрелить этого человека. Когда он шагнул вперёд, самозванец рванулся вперёд и схватил бы Болито за ботинки, если бы не тяжёлая нога Аллдея, наступившая ему на шею.
«Ложись, мразь! Женщин резать — это всё, на что ты способен?»
«Пожалуйста! Пожалуйста!» Прежнее спокойствие этого человека, так убедившее Уркхарта, развеялось, как дым. «Это не я! Это кто-то другой!»
«Странно, как часто это делают другие!»
Эвери почувствовал, как его рука на рукояти меча дрожит, но сумел сказать: «Теперь он достаточно хорошо говорит по-английски!»
«Сколько вас здесь?» Болито отвернулся. Он был вне всякой жалости. Женщины, вероятно, были жёнами рыбаков, даже дочерьми. Какой ужасный конец. Позже он сам увидит трупы и позаботится о них. Но сейчас… его голос стал твёрже. «Говори, мужик!»
Мужчина не сопротивлялся, когда морской пехотинец стащил с него одежду и отобрал у него прекрасный посох, как будто тот мог сломаться.
Съёжившаяся фигура прорыдала: «Нам приказали оставаться здесь, сэр! Я говорю правду! Монахи в полной безопасности, сэр! Я религиозный человек, я был против того, что произошло. Пощадите, сэр!»
Болито рявкнул: «Принесите белый флаг этому существу, мистер Уркхарт, и идите с ним к двери. Его друзья поймут, что их не спасти, пока мы здесь. Если они будут сопротивляться, я прикажу выломать дверь, и пощады не будет».
Уркухарт смотрел на него так, словно никогда раньше его не видел.
Болито наблюдал, как мужчину подняли на ноги и откуда-то вытащили белую тряпку. Он не сразу заметил, что на ней была кровь. Вероятно, это была ненавистная гардемаринская рубашка.
«Сколько мужчин? Я не услышал ответа!»
Но пленник смотрел куда-то за пределы своего дома, и, не оборачиваясь, Болито понял, что это «Валькирия», проходящая мимо входа. Она, как никто другой, убедит пиратов, или кем бы они ни были.
Эйвери прошептал: «Я пойду, сэр Ричард. Если они вас узнают…»
Болито попытался улыбнуться. «Вот так?» Он потянулся за грязную рубашку. Если бы этот спрятавшийся стрелок увидел его в форме, он, а не мичман Поуис, лежал бы мёртвым. Он заметил, что Эвери назвал его титул, несмотря на то, что тот ему сказал. Это показало, что он не был так спокоен, как казался.
Он поднялся по ступенькам и спросил: «А как же аббат? Его вы тоже убили?»
Мужчина попытался повернуться, но двое морских пехотинцев крепко схватили его. Он простонал: «Нет, сэр! Человек Божий?» В его голосе слышалось нечто почти шокированное. «Он заперт в комнате с другим заключённым!»
Как будто кто-то сказал ему на ухо: «Лучше не лги».
Дверь уже открывалась, когда они добрались до неё. Их было десять. Если бы они захотели, то могли бы удержать это место под натиском целой армии. Но они бросали оружие и получали несколько ударов от морпехов, загоняя их в угол.
Болито увидел, как стрелок поднял с пола дорогой на вид пистолет, его глаза сверкнули. Несмотря на элегантную форму, он всё ещё походил на браконьера, притворившегося хорьком.
Их голоса звенели и разносились эхом по стенам, с которых капала влага. Звук песнопений в этом месте, должно быть, подобен воплям проклятых.
Его сердце билось так сильно, что ему пришлось остановиться на лестнице, чтобы отдышаться.
«Капитан Лофтус, обыщите здание, хотя я сомневаюсь, что вы что-нибудь найдёте. Отведите пленных на пляж. Свяжите их, если понадобится». Он говорил резким, отрывистым голосом, который едва узнавал, а во рту у него было сухо, как в пыли.
Олдэй сказал: «Я думаю, это то самое место, сэр Ричард». Голос его звучал очень настороженно.
Эвери снял большой ключ с крючка рядом с дверью и после небольшого колебания открыл ее.
Яркий солнечный свет лился сквозь окно, чуждое этому месту, лишенному мебели. Пол был усыпан соломой. Мужчина с белой бородой прислонился к стене, его нога была прикована к рым-болту. Дыхание его было затруднено и прерывисто.
Болито тихо сказал: «Сообщите на корабль, чтобы хирург приехал сюда».
Он наклонился и опустился на колени рядом с другим мужчиной, прислонённым к стене, с рукой, забинтованной грязными бинтами. На мгновение Болито подумал, что тот мёртв.
Он сказал: «Томас. Ты меня слышишь?»
Херрик поднял подбородок и очень медленно открыл глаза. Голубые в солнечном свете, они казались единственным живым существом в нём.
Морской пехотинец передал Болито флягу с водой, а Херрик уставился на яркую форму мужчины, словно не мог поверить в ее реальность.
Болито поднес фляжку к губам и увидел жалкую попытку Херрика глотнуть воды.
Херрик вдруг сказал: «Весь день! Это ты, негодяй!» Затем он закашлялся, и по его подбородку потекла вода.
Весь день наблюдал, его лицо было каменным. «Да, сэр. Вы не сможете так просто от меня избавиться!»