Темнеющее море
Шрифт:
Голос Данвуди был практически заглушен шумом парусов и грохотом такелажа.
«Палуба, там! Две мачты, сэр! Кажется, она нас увидела!»
Адам вытер лицо рукавом рубашки и понял, что он промок до нитки.
«Если дождь не пойдет, это им не поможет!»
Он шёл по палубе, порой едва удерживаясь от швыряния на орудия, когда его корабль направлял утлегарь к небу, ловя возвращающиеся солнечные лучи, словно золотое копьё. Затем он снова падал, корпус врезался в очередную впадину, а балки тряслись, словно налетели на песчаную отмель.
Снова был дозорный. Возможно, Данвуди был слишком задушен брызгами, чтобы позвать.
«Палуба! Это бриг, сэр! Не могу разобрать!»
Адам сказал: «Используй свою рупорную трубу, Обри. Уничтожь Данвуди. Всё это бессмыслица!»
Данвуди вышел на палубу, сильно дрожа, несмотря на пар, поднимавшийся от его промокшей рубашки.
Адам спросил: «Что вас беспокоит, мистер Данвуди?» Он удивился, что может говорить так спокойно, но при этом чувствовать лишь тревогу.
Данвуди уставился на палубу и непременно упал бы в следующем стремительном рывке, если бы Бонд, помощник капитана, не схватил его за руку. Мальчик повернул голову и посмотрел на воду, словно всё ещё видел её.
«Она не работорговец, сэр. Она одна из наших, бриг «Оркадия».
Адам повернулся к Мартину.
«Она изуродована?» Он очень нежно сжал руку мальчика. «Скажи мне. Мне нужно знать!»
Данвуди покачал головой, не в силах смириться с этим. «Она вышла из-под контроля, сэр, но на ней нет ни единой отметины!»
Мартин настаивал: «Потерян? Брошен? Говори, мужик!»
Адам запрыгнул на подветренные ванты и начал подниматься, каждая веревка царапала ему пальцы, пока корабль качало из стороны в сторону.
Ему пришлось долго ждать, пока судно достаточно стабилизируется на одном гребне волны, а стекло очистится, пока он отдыхал, опираясь на ванты.
«Оркадия» сильно качалась и качалась, солнечный свет заливал её кормовые окна и позолоченные пряничные стены, отчего каюта выглядела так, будто охвачена огнём. Шлюпка всё ещё была на месте, но другая, перевёрнутая и ударяющаяся о борт брига, болталась на каких-то незакреплённых снастях.
Значит, не сдался. Он дождался следующего толчка под килем и попытался снова. Оркадийский флаг запутался в снастях. Адам чувствовал, как обращенные к нему лица внизу жаждут рассказать им, и чувствовал тревогу, которая прогнала их внезапное волнение. Ещё раз взглянул в капающую подзорную трубу, хотя и знал, что видел. Он быстрее спустился. Очень скоро это увидят все остальные.
Он обнаружил, что его лейтенант и Партридж ждут вместе. Откладывать не было смысла.
Он повернулся к ним и просто сказал: «Соберите кормовую охрану и вооружитесь, джентльмены». Он поднял руку, когда лейтенант Льюис поспешил прочь. «Это Оркадия». Ему захотелось облизнуть пересохшие губы, но он не осмелился. «Она летает на «Жёлтом Джеке».
Льюис прохрипел: «Лихорадка!»
«Как скажете, мистер Льюис», — его голос стал жёстче. «Моряки боятся и ненавидят его даже больше, чем огонь».
Лейтенант Болдуин вышел на палубу, оглядываясь по сторонам, застегивая свой алый сюртук.
Адам сказал: «Мы подойдем к нему с наветренной стороны и спустим шлюпку». Он заметил быстрый обмен взглядами. «Я вызову добровольцев и сам переправлюсь».
«Вы не подниметесь на борт, сэр?» — Дакр огляделся по сторонам, словно уже видел весь ужас происходящего на этом переполненном фрегате.
«Я решу позже».
Из-под палубы выходили морские пехотинцы, все вооруженные и готовые сражаться и убивать, если это будет необходимо для поддержания порядка.
Мартин наблюдал, как по кораблю проносится осознание, и как страх превращается в уверенность.
Он сказал: «Ее командир, я полагаю, друг сэра Ричарда?»
«И мой тоже». Он думал о том Дженоре, которого знал, доверчивом, верном и симпатичном. Адам считал его погибшим вместе со всеми остальными, когда отправился на поминальную службу в Фалмут. Когда его первый лейтенант, сержант, и этот самый Обри Мартин прискакали из Плимута, чтобы сообщить ему, что самые дорогие ему люди живы. Когда он потерял Зенорию навсегда.
«Вы возьмете ее на буксир, сэр?»
Когда Адам снова повернулся к нему, Мартин был потрясен, увидев на его глазах слезы, которые неудержимо текли по его лицу, смешиваясь с брызгами.
«Во имя Бога, Обри, ты же знаешь, я не посмею!» Это был еще один капитан, которого Мартин никогда не видел.
Адам повернулся к Данвуди, не обращая внимания на окружающих. «Но Дженур — от моего дяди. Должно быть, это что-то важное». Он пристально смотрел на далёкий бриг, пока его взгляд не затуманился настолько, что он ничего не видел.
Он услышал крик Мартина: «Руки вверх! Уберите паруса, мистер Льюис!»
Но только Данвуди услышал голос своего капитана, прошептавшего: «Господи, прости меня за то, что я должен сделать».
Всё ближе и ближе к поражённой «Оркадии», пока все телескопы на квартердеке «Анемоны» не увидят абсолютное опустошение судна: двойной штурвал, оставленный без присмотра, дергался из стороны в сторону, пока бриг дрейфовал и качался под напором моря и ветра. Возле компасной будки Адам увидел двух мужчин, лежащих, словно спящих, чьи тела двигались только в такт яростному движению брига. Рядом лежал ещё один труп, прикованный линем к разбитой шлюпке, и, когда «Анемона» приблизилась, уперев реи почти в нос, как можно ближе к бейдевинд, он увидел другие облитые брызгами свёртки, которые когда-то составляли компанию «Оркадии».
Он услышал, как хирург сказал: «Должно быть, это было что-то ужасное, сэр. На таком маленьком судне, как у неё, это распространилось бы со скоростью лесного пожара».
Адам не ответил. Он слышал о столь смертельных эпидемиях в этих водах, но никогда их не видел. Люди падали прямо на своих постах, некоторые умирали, не успев понять, что происходит. Заражение могло начаться где угодно, например, на судне, подозреваемом в рабстве. Нередко такие корабли, доверху набитые человеческим грузом капитанами, для которых численность была превыше всего, прибывали к месту назначения с большинством погибших рабов, а вскоре за ними и со многими членами экипажа.